Новый удар демона пришелся в мой живот. Я даже не успел увидеть, как он сблизился со мной. Зато отчетливо почувствовал, как его когти пронзили мои потроха, а пальцы ухватили позвоночник.
Новая волна гнева, отогнала от меня все чувства тела.
«Никого нет. Ничего нет. Есть только я и ты» — Раздалось у меня в голове.
В следующее мгновение, весь мир вокруг затопила тьма, я чувствовал ее продолжением себя. Я был в миллиардах мест одновременно, и я бы здесь и сейчас. Я был завтра и вчера. Я был всегда. Из меня произошел мир, в меня же он и погрузится. Я чувствовал, что если очень захочу, то сотру этот мир, словно ластик стирает черточку карандаша на листе бумаги. А демон… Демон это даже не букашка. Микроб. Стоит только на него взглянуть, и он исчезнет, полностью стертый из книги вселенной.
— Червь! — Плюясь кровью, прошипел я, чувствуя, как тьма выходит: через мои глаза, через мою дыру в животе, и перекидывается на тело Барона.
Демон внутри друга деда орал, бесновался и бился в панике. Он чувствовал, что из охотника он стал дичью. Не он здесь высшее звено в пищевой цепочки, он лишь паразит, который будет уничтожен, и за свою дерзость, будет уничтожен в ужасных муках.
Я увидел страх в его красных глазах, видел его жалкую попытку отползти от меня, но тьма, уже практически полностью покрыла все его тело.
— Еще увидимся. — Выплюнул демон, а в следующий миг изо рта Барона вырвался бордовый дым, который устремился в небеса, спеша как можно скорее убраться как можно дальше.
Стоило только врагу скрыться, как меня обуял истинный ужас, на фоне которого, весь страх испытанный мной сегодня, не шел ни в какое сравнение.
Тьма отступила, а вместе с ней, меня покинули и силы. Голова закружилась, а сознание вновь поплыло. Словно сквозь вату, я разобрал удивленный возглас Ростислава Егоровича.
— Что? Как я здесь оказался? Константин? Как ты? Нужна помощь. Держись. Я сейчас тебя немного подлечу. Только живи. Слышишь меня? Не смей умирать! Мне твой дед этого не простит! Черт! Да я сам себе этого не прощу!
А дальше мое сознание упало в мягкие перины тьмы, что словно заботливая мать, напевала мне мириадами голосов, шепчущих из тьмы, своеобразные колыбельные.
