Одну свекровь недавно хватанул кондратий. И кто, вы думаете, дежурил рядом с ней в больнице? Невестка, она взяла на себя все обязанности по уходу за больной. Забыла старые обиды, сказала, что прошло немало лет, свекровь давно уже не та, все поменялось, теперь они подруги… Вскоре больная поправилась. И сразу заявила своей невестке: «Ты плохая! Ты все делаешь не так!» Невестка не обиделась, а с облегчением вздохнула: кризис миновал. Если свекровь ругает невестку – значит, все с ней в порядке, жить будет.
У старшего брата сдали нервы, Левушка вывел младшего в тамбур и двинул ему разочек: «И попробуй мне только еще раз скажи, что ты не хочешь сало!»
Антон успокоился. Доехали мирно. Левушка выпрыгнул из вагона и отправился в зеленый домик к бабушке-фронтовичке, а младшего встречали Дед и наша мисс Тревожность.
Антон стоял вместе с ними на перроне и смотрел, как уплывают вагончики. Он поверить не мог, что остался один и что жить теперь будет не с мамой, а с этими незнакомыми людьми. И Бабулю, и Деда он видел первый раз.
Бабуля… Тогда она была советским бухгалтером. Бабуля сразу начала кряхтеть и охать: «Как медленно он ходит! Наверно, у него какие-то проблемы с позвоночником! Да он же еле идет! Мать за ним не следила, с собаками возится, а до детей ей дела нет».
Антона привели в тот самый желтый дом. Он сел к столу на табуретку – ту самую, которую грозился кинуть в окно его отец, и вжал голову в плечи, он до сих пор так делает, когда ему хочется спрятаться. За окошком по двору бегали куры, коза проблеяла в сарае, Дед включил программу «Время», знакомая заставка побежала в черно-белом телевизоре. Бабуля охала:
– Какой он худенький! Они его там не кормили, что ли?
– Меня кормили, – сказал Антон, он оказался говорящим и слышащим! – Моя мама готовит лучше всех.
– Хор-р-роший мальчик, – проутюжил его Дед по кудрявой макушке.
У Деда были черные густые брови, поначалу он казался страшным, Дед испугает кого угодно своим суровым взглядом. Тогда он был еще не старым мужичком, в костюме, в галстуке, с работы приходил под вечер и все время рассказывал про бомбы, которые отливал его завод. Дед хвалился, что его бомбы самые лучшие.
– Вот отец твой приедет к нам на завод, и мы с ним будем вместе отливать наши бомбы. И ты подрастешь и тоже пойдешь на завод к нам, и будем мы с тобой вместе бомбы отливать, даже еще лучше этих.
Малыша отвели в комнату. Одно окошко и кровать, там иногда ложился Дед передремнуть после обеда. Первый раз в жизни Антон засыпал один – ни мамы, ни сестры, ни брата, ни собаки рядом не было. И папа как обычно не зашел, не рассказал ему веселенький ночной стишок про крошку Вилли Винки, который ходит и глядит за тем, кто не снял ботинки и не устроился спать…
Антон вспомнил стих и заплакал. Ничего страшного, все щенки плачут, когда их неожиданно забирают от суки.
– Что снилось? – это утром спросила Бабуля.
Что, что… Естественно, мама. Она ему снилась все время, во сне он с ней разговаривал, жаловался ей на Деда – Дед наругал за грязные ботинки, на Бабулю жаловался – Бабуля постоянно заставляла доедать…
Ребенок знал, как сделать, чтобы мама обязательно приснилась. Нужно крепко закрыть глаза и вспоминать любимую картинку. Какую? Как мама волосы расчесывает, вот что он вспоминал. Когда они все вместе жили в Таллине, в той маленькой тесной квартирке, мама вставала рано утром и перед зеркалом причесывалась. Она думала, что Антон еще спит, а он просыпался раньше всех и с кровати за ней наблюдал. Волосы у Розы всегда были длинные, светлые, она наклоняла голову и распускала их водопадом. В окно заглядывало солнце, и в этом фонтане сияющих волос ребенку мерещилось что-то волшебное.
– Я думал, что на свете нет ничего прекрасней…
Это Антон мне однажды сказал, когда я попыталась причесаться. Но нет, не ко мне относились восторги, такое восхищение могут испытывать только маленькие мальчики и только к своим матерям.
Я видела фотографии, где ему шесть лет. Не такой уж он был и худенький, просто у Бабули было особое зрение. Она кормила внука и тем самым выражала свои чувства. Она же видела, что у ребенка мокрая подушка после каждой ночи, и ей хотелось малыша утешить. Но как? Ей было проще накормить, чем что-нибудь сказать.
Бабуля покупала внуку мороженое целыми ящиками. Мы иногда встречались с ней у киоска, который стоял у нас в центре. Я всегда старалась прошмыгнуть в очередь перед ней, потому что знала, что эта женщина может вымести весь пломбир и мне придется покупать себе «молочное».
