Пришел Тамм и говорил, что в доме тихо-мирно, как в былое время. Он очень любит Люпина, но иной раз тот страдает тем, в чем сам не виноват, молодостью лет.
2 ИЮЛЯ.
Явился Туттерс, очень бледный, и объявил, что опять был ужасно болен, однако ни единый друг его не навестил. Кэрри сказала, что мы ничего не знали, и в ответ он бросил на стол «Новости велосипедиста» со следующей заметкой: «С огорчением узнали мы, что наш старый добрый покоритель дорог мистер Туттерс («Длинный» Туттерс) потерпел на Рай-Лейн аварию, которая чуть не стала для него роковой. Злонамеренный мальчишка сунул сучок меж спиц одного из задних колес его велосипеда, велосипед рухнул набок, увлекши за собой и нашего собрата. К счастью, он отделался скорей испугом, однако мы, увы, не видели его веселого лица средь множества веселых лиц на обеде в Шингфорде. Любимый наш вице-председатель мистер Уэстроп предложил выпить здоровье «Длинного» Туттерса и, со свойственным ему остроумием, он сказал: «Хорошо, что из-за происшествия на Рай-Лейн наш друг не отправился прямиком в
Мы оба повинились перед Туттерсом и упросили его остаться ужинать. Туттерс говорил, что все как в доброе старое время, до Люпина, да и тому вдали от нас куда как лучше.
3 ИЮЛЯ.
Вечером, когда я смотрел в открытое окно залы, большая рессорная двуколка, управляемая дамой, рядом с которой сидел какой-то господин, остановилась у нашей двери. Не желая, чтобы меня увидели, я отпрянул от окна, да так быстро, что пребольно стукнулся затылком об острый край оконной рамы. Я чуть не лишился чувств. В дверь дважды громко постучали; Кэрри кинулась прочь из залы и наверх к себе, а я за ней, поскольку Кэрри думала, что это мистер Джокер. Я думал, что это мистер Франчинг. Я шепнул Саре через перила:
— Отведите их в гостиную.
Но Сара возразила, что как ставни не открыты, то там затхло будет. Снова раздался громкий стук. Я прошептал:
— Так отведите же их в залу, да скажите, что мистер Путер тотчас будет.
Я переоделся в другой пиджак, но причесаться мне не удалось, ибо зеркалом завладела Кэрри.
Сара поднялась и доложила, что это миссис Шик и мастер Люпин.
Какое облегчение! Мы с Кэрри спустились, и Люпин встретил меня словами:
— Ну и ну, чего это ты так от окна отшмыгнул? Нас что ли испугался?
Я, не найдясь, только спросил:
— От какого окна?
Люпин сказал:
— A-а, да знаешь ты. Брось. У тебя был вид, как будто ты разыгрываешь Панча и Джуди.
На вопрос Кэрри, не желают ли они чего-нибудь, Люпин ответил:
— A-а, Дейзи небось чайку попьет, а я обойдусь бренди с содовой.
Я сказал:
— Но у нас, кажется, нет содовой.
Люпин сказал:
— Ладно, не суетись. Пойди лучше, лошадке ослабь подпругу, Сара, небось, не умеет.
Они совсем недолго посидели, а когда собрались уходить, Люпин сказал:
— Я хочу, чтобы вы оба пришли ко мне на обед в следующую среду и новую мою квартиру поглядели. Будут мистер и миссис Шик, и мисс Шик, сестра Марри. В восемь ровно. И больше никого.
Я сказал, что люди мы простые, в тузы не метим, и нам бы пораньше пообедать, а то потом поздно будет возвращаться.
Люпин сказал:
— Чепухенция! Надо привыкать. И если уж на то пошло, мы с Дейзи вас подвезем.
Мы обещали быть; но, должен сказать, по моему скромному мнению, панибратство, с каким адресуются друг к другу Люпин и миссис Шик, скорей предосудительного свойства. Можно подумать, они друзья детства. Я бы, например, был недоволен, если б кто-то, знакомый с
4 ИЮЛЯ.
Квартира Люпина произвела приятнейшее впечатление, но обед, по-моему, был чересчур роскошный, в особенности потому, что начался прямо с шампанского. Еще, по-моему, Люпин мог бы нас предуведомить, что сам он, мистер, миссис Шик и мисс Шик будут в вечерних туалетах. Зная, что обед всего на шестерых, мы и не предполагали, что форма одежды будет парадная. У меня не было никакого аппетита. Только в половине девятого сели мы за стол. В шесть я готов был съесть быка. В этот час я и подкрепился бутербродом, вконец изголодавшись, и, возможно, отчасти этим себе испортил аппетит.
Нас представили мисс Шик, которую Люпин называет Лилечек. Как будто знает ее всю жизнь. Она очень высокая, довольно-таки некрасивая, и мне показалось, что у нее слегка подведены глаза. От души надеюсь, что я ошибся; но у нее такие светлые волосы, а брови совсем черные. На вид ей лет тридцать. Мне не понравилось, как она хихикала, шлепала и щипала Люпина, да и смех у нее скорей похож на визг, и он прямо-таки надрывал мне уши, тем более меня раздражая, что смеяться было не над чем. Одним словом, на нас с Кэрри она не произвела большого впечатления. Все они после обеда курили пахитоски, включая и мисс Шик, которая прямо поразила Кэрри своим вопросом: «А вы не курите, милая?». Я ответил за Кэрри, я сказал: «Миссис Путер до этого еще не дошла», после чего мисс Шик снова залилась своим визгливым смехом.
