Рек-Маллечевен вполне может согласиться на простонародную грубость крестьянина или пролетария. (Впрочем, настоящие крестьяне и настоящие пролетарии не так уж часто бывают грубы.) Для его дворянского сознания грубость тех, кто принадлежит к другому классу, другому сословию, нормальна, естественна. Но пошлость, грубость тех, кто претендует на звание дворян, рыцарей, аристократов, для него невыносима.
Прирожденный аристократизм Река-Маллечевена, его принадлежность к кругам элиты важны еще вот в каком отношении. Ноябрьская революция 1918–1919 годов в Германии была одной из самых парадоксальных революций в истории. Эта революция кардинально изменила общественно-политический строй, фактически оставив старую элиту (чем подготовила свое оттянутое во времени поражение, куда более горькое, чем разгром Парижской коммуны). Даже в этом отношении нацистский переворот («революция отвратительного вида», Ю. Тынянов) был радикальнее. Одна часть элиты кайзеровской Германии и Веймарской республики — евреи и люди явных откровенных демократических и либеральных убеждений — была изъята бесповоротно. Другая часть — консерваторы или аполитичные специалисты — так и оставалась элитой. До поры до времени. Для каждой из оставшихся элит время конца было разное: для кого 37-й, для кого 39-й, для кого 41-й, для кого 44-й.
До этих времен Рек-Маллечевен, вхожий в круги элиты, был весьма информирован. Отправленный в отставку бывший министр финансов (финансовый гений Веймарской республики и нацистского рейха до 1941 года) Яльмар Шахт не держал язык за зубами, когда беседовал со своим другом, Реком-Маллечевеном. Сестра нациста первого призыва (эмигрировавшего в 1937 году в США — даже ему стало невыносимо в рейхе) Ганфтштенгля, Эрна, рассказывала Реку-Маллечевену об обстоятельствах ареста Гитлера после провала Пивного путча. (Гитлер скрывался от ареста в доме Ганфтштенглей.)
Рек-Маллечевен был весьма информирован относительно элиты и кайзеровской Германии, и Веймарской республики, и даже Третьего рейха. Эта его информированность позволяет пролить свет на обстоятельства прихода Гитлера к власти. Разумеется, в то, что записывает Рек-Маллечевен со слов не названного им собеседника, трудно поверить. Но поверить в это можно. Я — по крайней мере — поверил. Это настолько важный эпизод и дневника, и истории Германии, что я рискну пересказать его с собственными пояснениями.
Решение рейхспрезидента Веймарской республики Пауля фон Гинденбурга (1848–1934) назначить Гитлера канцлером (то есть главой правительства) выглядит странным. Не менее странным выглядит то, что после поджога рейхстага Рейхспрезидент подписал закон о защите отечества, фактически аннулирующий конституцию страны и отдающий всю власть в Германии Гитлеру и нацистам. Мало того что после первой встречи с будущим фюрером рейха старый барон и маршал сказал: «Да у меня скорее рука отсохнет, чем я дам этому богемскому ефрейтору формировать правительство!» — Гинденбург был в курсе того, как именно его «молодой друг» (так его называл Гинденбург) генерал Курт фон Шлейхер (1882–1934) намерен защитить Германию от нацистской и коммунистической угроз.
В рейхстаге две самые большие фракции — коммунисты и нацисты. Это заклятые друзья. Не переставая убивать друг друга, они нет-нет да принимались сотрудничать во имя сокрушения плутократической Веймарской республики. Берлинская стачка транспортников 1932 года, парализовавшая Берлин, — совместная акция нацистов и коммунистов. На трибуне перед митингующими забастовщиками стояли руководитель берлинских нацистов, Геббельс, и руководитель берлинских коммунистов, Вальтер Ульбрихт (будущий глава ГДР).
У Курта фон Шлейхера был план. Рейхспрезидент (по конституции) может, не согласовывая с парламентом, назначать рейхсканцлера. Если парламент будет сильно возмущаться, то рейхспрезидент его распускает и назначает новые выборы. Шлейхер (последний перед Гитлером рейхсканцлер) предложил Гинденбургу такой план. В ответ на возмущенные запросы парламентариев по поводу действий его Кабинета Рейхспрезидент распускает парламент, и в этот исторический миг он (Шлейхер), опираясь на рейхсвер, часть нацистской партии (братья Штрассер) и профсоюзы, совершает военный переворот. Устанавливает жесткий автократический режим, наподобие санационного режима Пилсудского в Польше.
