Он тщательно обследовал меня и резюмировал: пока что трудно сказать, что со мной может произойти. Но он думает, что будет обычный грипп, который быстро пройдет. Разумеется, он запретил мне вставать с постели и выписал лекарства. Позволил есть, что захочу, и принимать гостей. Я лежу теперь в симпатичной кремовой шелковой пижаме и выгляжу очень красиво. По городу среди знакомых разошлось известие о моей болезни. С десяток человек уже звонили и спрашивали, как я себя чувствую. Интерес к этому возрос еще и потому, что все связывают мою болезнь со стрельбой, о которой они тоже успели узнать.
Если бы они только догадывались, если бы только могли знать правду! Я бы сразу сделалась героиней дня. Это приятно – ощущать себя кем-то более важным, чем думают окружающие. Тогда человек обладает преимуществом над людьми, преимуществом внутренним.
Я с нетерпением жду завтрашнего утра и газет. Конечно, я могла бы уже сегодня позвонить майору или полковнику и выяснить, что случилось с Робертом. Но опасаюсь, что, если дам о себе знать, они снова возложат на меня какую-то миссию. А кроме того, еще подумают, что я о нем волнуюсь. Лучше вооружиться терпением и ждать.
Тото, естественно, принесет мимозу. Порой я подозреваю, что у него есть календарик с предписаниями, что и когда следует дарить женщине. Такой себе учебник
Вот ведь воистину странно, что меня может единить с ним. Вероятно, все дело в том, о чем я недавно читала в «Трех сердцах» Мостовича. А именно: совершенство не ищет совершенства. Только женщина обычная пытается найти дополнение в высоких качествах мужчины. Но я, кстати, соскучилась по нему. Что он так долго делает в имении? И когда он наконец вернется? Я так люблю его острые шутки. Если бы он даже не был известным романистом[56], думаю, все равно я питала бы к нему неизменную симпатию и сердечность. Я даже люблю, когда он подшучивает над моим умом, потому что знаю: на самом деле он высоко его ценит. Просто не любит показывать это. Между нами остались те исполненные шарма отношения свободной приязни. Сегодня же напишу ему. Собственно, это прекрасная мысль. Напишу ему длинное письмо с просьбой, чтобы он приехал.
Заканчиваю, потому что в прихожей звенит звонок.
Неудобно писать, лежа в постели. У меня сегодня тридцать восемь и два. Но чувствую себя прекрасно. Яцек шутил, что я за время болезни потолстею. И правда, когда температурю – аппетит у меня улучшается. Доктор сказал, это доказательство здоровья организма, который при интенсивном обмене веществ желает и получать больше.
Я приказала купить все газеты. Увы, нашла в них лишь короткую и одинаковую во всех заметку, которую вклеиваю здесь.
Это очень некрасиво с моей стороны, но я прочитала известие о его смерти с чувством облегчения. Все же я эгоистка. Полагаю, достаточным искуплением с моей стороны будет то, что, когда я выздоровею, узнаю, где он похоронен, и привезу на его могилу цветы. Думаю, правильней всего отдать предпочтение красным розам. (Кстати, о розах – Тото, естественно, принес мне вчера огромный букет мимоз. Я сказала ему несколько колкостей.)
Не знаю, зачем из Роберта сделали бандита. Непросто мне поверить, чтобы они его не распознали, если уж на него они устраивали засаду. Скорее всего, такую информацию предоставили прессе, поскольку не желали открывать, что убитый – шпион соседнего государства. Впрочем, я не уверена, что Роберт был шпионом именно соседнего государства.
