Дневник пани Ганки полностью

Соответственно, ничего существенного я из него вытянуть не смогла. Потому, вернувшись в свой номер, села за письмо. Написала так:

Уважаемый г-н Бакстер! Наш общий приятель, г-н Джо Ларсен Кнайдл, вспоминал о некой девушке, которая интересует меня по исключительно личным причинам. Много лет назад я потеряла ее из виду и была бы Вам безмерно благодарна, если бы Вы предоставили мне определенную информацию. Мне это очень нужно.

Имя той дамы – Элизабет Норманн. Однако, выступая в кабаре, она использовала имя Салли Ней. Сведения, которыми я обладаю, говорят о том, что четыре года назад она пребывала в Буэнос-Айресе.

Не знаете ли Вы, где она находится нынче? И где была раньше? Какие у нее были намерения? Не вышла ли она замуж? Не намеревалась ли сменить профессию? Все, что Вы сумеете о ней написать, очень мне пригодится. А если у Вас случайно окажется ее фотография – молю прислать и ее. Горячо обещаю, что верну фото.

Естественно, никто, кроме г-на Ларсена, не будет знать о том, что я Вам пишу, как не будет знать и обо всем деле. Заранее благодарю Вас за доброту и приношу глубочайшие извинения, что отбираю у Вас драгоценное время.

Г. Реновицкая

Я сама отнесла письмо на почту и отослала его заказной экспресс-доставкой. На обратном пути мне пришло в голову, что, даже если американец не захотел бы писать ответ или предоставить мне информацию, у меня имеется еще одна возможность: обнаружив этот новый след, я могу сообщить о нем в то брюссельское детективное агентство. Для них не составит труда проверить этот Буэнос-Айрес.

Ах, если бы я могла переслать им ее фото!

И тут меня вдруг осенило. Ведь в Крынице на каждом шагу фотографируют прохожих. Фотографов тут пруд пруди. Не может быть, чтобы ее ни разу не сфотографировали. Нужно просто осмотреть большие фотоателье – и я наверняка найду то, что ищу.

Я потратила на это четыре битых часа и, естественно, с успехом. Обнаружила два снимка. Совершенно отчетливых, с хорошо различимым лицом. Поскольку я опасалась, что мне не захотят их отдать, я поступила немного некрасиво, но другого выхода не было. Когда тамошняя дамочка отвернулась, я украла оба снимка, сунув их в сумочку. Чтобы хоть как-то им это компенсировать, попросила девушку увеличить свое фото, которое тоже нашла тут. Теперь задание тем, из Брюсселя, очень облегчится. Может, они сумеют обнаружить и другие ее следы.

Подожди же. Я докажу, что не так просто отобрать мужа у женщины, которая умеет за себя постоять и у которой достаточно стойкости, чтобы вести эту битву со всей решимостью.

Итак, Ромек нашелся. Было это довольно забавно. Между тем, прежде чем я опишу все, мне следует записать вещи более важные. А именно: вчера я отослала письмо в Брюссель вместе с фотографией. Вторую оставила себе. Спрятала ее между платками в шкафу. Детективам же сообщила, чтобы не экономили на средствах, сделали с фото достаточное количество отпечатков и разослали в подобные агентства по разным странам.

Теперь-то дело пойдет быстрее. Если от Бакстера я получу подтверждение моих подозрений, у меня будет достаточное количество компрометирующих ее материалов. Тогда я смогу смело заявить, что она международная авантюристка с весьма скандальным прошлым. И как знать, не двоеженка ли. Может ведь оказаться и так, что тот господин, с которым она жила в Биарицце, был ее настоящим мужем.

Я встретила ее нынче утром в холле. Был у меня превосходный повод начать разговор, поскольку, собственно, переносили мои вещи в апартаменты на третьем этаже, номер, что находился над ее.

– Теперь мы соседи, – сказала я. – Но не опасайтесь. Я не стану устраивать у себя танцев или бега наперегонки.

– Даже если бы и так, – ответила она вежливо, – вы настолько легкая, что это не произвело бы никакого шума.

Поскольку у обеих нас оказались дела, мы вышли вместе. Многие из встреченных мною кланялись, и Бетти заметила:

– У вас тут множество знакомых.