– Так вы же тот самый Ма…– тыкала в незнакомца пальцем побледневшая Грейнджер.
– Рыжий, ты там читал что-то? Так читай, я тоже послушаю.
«Аппарировав на опушку Запретного Леса, я сразу же пошел к Хагриду. Войдя в хижину, я с порога бросил:
– Милтон убит. – На его лице отразилось все, что он за это время (буквально несколько секунд) передумал. От растерянности до практически неуправляемого бешенства, а затем в течение следующих нескольких секунд его физиономия вновь приняла выражение простодушного лесничего Хагрида.
– Профессор Снейп, я не понимаю о чем вы говорите. – Если бы я не видел список, то я практически ему поверил бы.
– Хагрид, давай не будем здесь ломать комедию, – и я положил перед ним пергамент. Он развернул его и быстро пробежал глазами.
– И?
– Теперь, судя по всему, я твой непосредственный начальник и я хочу услышать историю про то, как ты во все это ввязался и почему я про тебя никогда не знал?
Хагрид встал, подошел к окну, видимо, обдумывая все, что сказано было ему и то, что он должен был сказать. Повернувшись, он посмотрел на меня. Его взгляд был серьезный, жесткий, даже тени наивности в этом взгляде не было, затем он проговорил:
– Что-то Алекс Милтон никогда не говорил про то, что его заместителем является Северус Снейп.
– Его заместителем, Хагрид, являлся Тобиас Фолт. Это-то имя ты слышал?
– Почему я должен тебе верить?
Я подошел к зеркалу, чтобы снять иллюзию и обнаружил, что стою без нее. Мда. Посмотрев на лесничего, затем обратно в зеркало, я усмехнулся:
– Наверное, поэтому. Ты вообще как меня узнал?
– Мда, сглупил я, – он усмехнулся. – Слишком уж информацию, сбивающую с ног, ты на меня вывалил прямо с порога. Как это произошло?
– Я не знаю. Сектумсемпра. Я пока ни в чем не разобрался, не знаю с чего начать, и что делать. Мне нужно кому-то доверять, Хагрид. И я хочу начать с тебя. Расскажи мне про себя.
– Что ты хочешь знать?
– Все. Начни с того, как ты вообще познакомился с Милтоном и как долго ты с ним работаешь?
– Да, практически, всю жизнь. После того, как меня, после науськивания Риддла, списали и сломали палочку, я чуть в петлю не полез. Ты вообще представляешь, что это такое: волшебнику лишиться волшебной палочки? Хотя, кого я спрашиваю? Тебе палочка вообще не нужна. Единственный, кто может меня понять – это Малфой. Это страшно, когда ты просыпаешь в одно прекрасное утро и понимаешь, что ты чего-то лишился.
– Причем здесь Малфой? – удивился я. Похоже, в последнее время куда не плюнь, в любом деле так или иначе будет упоминаться Люциус.
– Еще лучшим другом называешься. Ничего не знаешь. А это, между прочим, великое горе. Мне-то ладно, повезло. А вот ему. Может быть, поэтому он с ума сейчас сходит.
– Можно с этого места поподробнее?
– Конечно можно. Тем более эту информацию я сам лично для Алекса собирал. Ты когда-нибудь задумывался о том, почему Люциус так ненавидит конкретно нескольких Уизли?
– Ну, предатели крови, с магглами яшкаются.
