Накануне дня рождения мы не могли дождаться, когда же мама возьмется за работу. Перед праздниками и днями рождения тетя Оля никому не доверяла уборку и «вылизывала», как она говорит, квартиру сама. Мы ей помогали и с нетерпением ждали, когда же она включит пылесос. Но вот она наконец включила пылесос, и он так замечательно завыл: «О, дайте, дайте мне свободу!..»
Сегодня же тете Оле выдали бюллетень, так как она никак не могла попасть детям шпателем в рот, потому что у нее дрожали руки. Нет, все-таки трудно понять взрослых…
Надеемся, что хотя бы моя мама оценит наш подарок. Моя Оля очень любит Сен-Санса, и мы ей в фонендоскоп вмонтировали маленький магнитофон из японского конструктора. Едва мама хотела послушать больного ребенка, как у нее в ушах начинала звучать музыка, о которой она говорит: «Ах, я прямо вижу этих прекрасных белых лебедей».
Мы не могли дождаться вечера, когда же, наконец, мама придет с работы. Нам представлялось, что она вернется такая, какой она обычно бывает после филармонии, и мы ей скажем: «Ну, наконец-то хоть одна мама поняла, что значит век технического творчества». Сегодня-то мы попросим у нее семейную реликвию — музыкальный будильник, на котором написано: «РАБОТА МАСТЕРА КОТОВА». Он хранится в нашей семье с позапрошлого века, прекрасно ходит и играет какую-то мелодию. Мы из него решили сделать машину времени. Есть у нас одна задумка…
Но увы! Наши надежды опять не оправдались… Мама пришла какая-то нервная и сказала папе, что у нее слуховые галлюцинации.
Вася П.
Да, зря мы не прислушались к папиным словам о том, что женщинам не понять нас мужчин.
Петя В.
Вот и сегодня папа сварил очень странное блюдо.
- Папа, давай попьем чаю с бутербродами, — осторожно сказал я, когда попробовал это.
Но папа так бодро придвинул к себе тарелку говорит:
— Без горячего, сын, нельзя. Я, конечно, не варю по рецептам, но, главное, чтобы было бы быстро и питательно и что бы первое и второе блюдо не готовить отдельно.
— Ты бы еще и кисель сварил в этой же кастрюле, — буркнул я себе под нос.
— Ну, если ты такой умный, то ужин будешь варить сам. — И отхлебнул…
Я ждал этого момента. Для папы, по-моему, вкус его блюда был полной неожиданностью.
— Ну что, сын, — как-то очень уж бодро сказал папа, — чай с бутербродами так чай с бутербродами…
Через десять минут он уже бежал в свой любимый гараж.
Вася П.
Да, я тоже не люблю, когда мамы уезжают. Папы, конечно, изобретатели, но что не повара, то не повара…
Петя В.
Однажды, играя, он перевернул медный кувшин, о котором наши мамы говорят, что это музейная редкость. В узкое горло кувшина попал кусок колбасы. Мурзик тщетно пытался его достать. Потеряв терпение, он стал истошно вопить. Кувшин усилил и изменил его «мяу». Мурзику очень понравился этот концерт. Теперь после куска колбасы он не прочь попеть в кувшин. Нам с Васей очень нравиться это пение, но мы поем с Мурзиком, когда мам нет дома: они не выносят этого пения, оно им действует на нервы.
Мамы уверены, что в цирке этот номер не пройдет. Зато сам Мурзик очень любит свое соло. У нас уже есть несколько номеров. Он у нас умеет изображать спящего, подает лапу лучше всякого ученого пса, ну а коронный номер — это, конечно, пение в кувшин. Их только надо проверить на публике.
Петя В.
— Мурзик, ну дай мне лапу, — уговаривает его Петя.
А тот смотрит на него своими желтыми глазами и не шелохнется.
— Подведет он нас, Вася, как пить дать, подведет, — тревожно говорит Петя. — Он ведет себя как обычный дворовый неблагодарный кот.