Не дожидаясь, пока она устроит мне перекрестный допрос, я почему-то решил, что если скажу правду — это будет сейчас наилучшим выходом. И рассказал. Почти всю правду. Про Ивана умолчал — не хотел осквернять и это воспоминание. Закончил свой рассказ тем, что я — подлец и признаю это. И прошу прощения. Последовали мгновения молчания, в течение которых я мысленно молил: «Только не пощечина! Только не пощечина… насмотрелась же мелодрам, а там рукоприкладство — классика жанра».
И вдруг последовал звонкий шлепок по лицу. Было не больно, а скорее обидно. Пронеслась мысль, что она бьет, как девчонка. А потом здравый смысл подтвердил, что она — и есть девчонка. И добавил, что теперь назад дороги нет. И можно молча уходить.
В молчании мы и шли на свои рабочие места. Это мне напомнило, как на корпоративе мы шли к столу сразу после ее признания. И тогда, и сейчас было ощущение неловкости.
Но сейчас мне казалось, что с тех пор миновала целая эпоха».
Блондинка откинулась на спинку диванчика. Кофейня наполнилась народом. Вечер вступил в свои права. И ей пора было ехать домой — нарываться на знакомство одной вечером на набережной не хотелось.
Хватит с нее на сегодня пикаперов.
Летним вечером солнце, как ребенок, которого не загонишь в постель, долго-долго висит в небе, клонится к линии горизонта, но никак не желает укладываться в теплую постельку. Оно светит ярко и ему любопытно, что происходит в наземном мире. Вечерами начинается самое интересное: люди в основной массе уже завершили свои дневные дела и погружаются в размышления о высоком. Они отдыхают, читают и разговаривают, ходят на свидания, курят на балконе, приветливо щурясь оранжевым закатным лучам.
Тонкая фигурка в светлом платье медленно шла по брусчатке со стороны набережной и тоже о чем-то думала.
Неудачные отношения. Их может быть очень много на пути к истинному семейному счастью. Да и искомое счастье может оказаться вовсе не истинным. Штамп в паспорте — не гарантия счастливой семейной жизни.
Вот она, вроде бы и счастлива в своих отношениях, но и ее идеальный муж имеет секретики. И ладно бы те, что навсегда остались в прошлом. Такие есть у большинства мужчин старше 20-ти. Без прошлых отношений они бы не оформились в опытных обольстителей. Не набили бы шишек в общении с нежным полом. И не научились бы искусству компромисса.
Хотя, редкие люди осваивают компромисс до «уровня бог». Но к 25-ти они хотя бы понимают, как важно порой уступить. И стараются. Конечно, если есть мотивация.
Но муж ее солгал здесь и сейчас. И хотя ложь эта была на страже его тайного прошлого, в котором он вовсе не был рыцарем без страха и упрека… Во всём этом приятного было мало.
На остановке, заплеванной семечками, на удивление скопилось много людей. Девушки и юноши, родители с детьми и люди постарше — прямо-таки срез общества.
Блондинка исподволь рассматривала парочку, которые обнимались и целовались так, будто видятся в последний раз жизни. Они, несомненно, были счастливы и преставали улыбаться друг другу только во время затяжных поцелуев. И ведь не прощаются, так и поедут вместе в автобусе, единым телом с переплетенными конечностями.
Блондинка невольно сравнила молодых людей с их с мужем чинной парой, которой они были и оставались очень долго и на заре отношений и позднее. Может быть, дело было в их семилетней разнице в возрасте, но он никогда не стремился оплести ее руками и ногами, как осьминог, а она никогда не висела у него на шее, впившись губами в щеку.
Может быть, зря? Ну, с ней-то понятно. Ее воспитали приличной девушкой, а такие не бросаются на мужчин в общественных местах. А он? Скорее всего, дело в возрасте. В 30 лет чувства уже боле прохладные. Продуманные. Она никогда не видела 30-летнего мужчину, лапающего свою вторую половину на остановке.
Из размышлений ее вывел запах перегара, пахнувший откуда-то из-за левого плеча:
— Дзевушшкк-а, разршите поззнкоми-ик-ться.
Из-за спины вышел какой-то нетрезвый тип, в потной футболке и грязных кедах. Молодой, но вызывающей отвращение своим безобразным видом. В темных спутанных волосах застряла сухая травинка, так что можно было предположить, что день мужчины был насыщен приключениями.
Блондинка глянула в сторону дороги, откуда должен был приехать спасительный автобус, но его всё еще не было. Вступать в дискуссию с пьяным человеком — бессмысленно и чревато непредвиденными последствиями, поэтому она для начала попыталась просто проигнорировать его попытки пообщаться. Достала телефон из сумочки и отошла немного в сторону, делая вид, что читает с экрана что-то важное.
Липкая рука легла на ее плечо, а пьяный мачо попытался заглянуть в ее лицо:
— Дзевушка, прстите меня, пожалуйста, но ты такая кр-рссивая. Самая красивая женщина. На этой. Остановке.
От его смрадного дыханием лицо блондинки непроизвольно скривилось. А глаза бегали по сторонам в немом крике о помощи. Но никто не хотел спасать ее от нежеланного общества. Женщины смотрели на нее… с завистью?