И хотя мысли о дневнике все время будоражили, читала она его только в те моменты, когда гарантированно оставалась одна. Если предстояла вылазка к родным и знакомым, блондинка намерено оставляла тетради дома в сейфе. Это предохраняло ее от расспросов близких, которым она решила ничего не говорить. И страховало на случай, если муж вернется раньше, чем планировал — в бизнесе всякое бывает. По первоначальному плану она должна была успеть дочитать все тетради до его возвращения. Ну а там подумать, рассказывать ли ему что-то или нет, в зависимости от его слов и поступков.
Под действием рук, интенсивно массирующих тело вместе со скрабом, истома прошла. Кожа становилась горячей, а поры раскрытые до этого в хаммаме теперь очищались и напитывались всякими полезностями, которые содержал скраб. Массажистка рассказывала, какими именно, но мысли ускользали и никак не хотели сосредотачиваться на составе спа-средств.
Вторая тетрадь, судя по контексту, начиналась с осени 2007. И писал ее восторженный щеночек, познавший вкус свободы и вседозволенности.
Из этой тетради она узнала, что соседка Янка вышла замуж за Дракулу после полугода серьезных отношений. Он поселился в Янкиной квартире а ее мама переехала в пригород, в домик своих родителей, который пустовал после смерти Янкиной бабушки. Там она устроилась медсестрой в местную поликлинику и наконец-то избавилась от ночных дежурств. Тем более что зять помогал финансово, мог себе позволить, так как был высокооплачиваемым стоматологом.
Колька ржал, когда узнал про специальность Янкиного мужа. Он тоже отметил его сходство с Носферату и логичность выбора профессии — вампирским зубам нужен особо тщательный уход. Сама Янка сменила мини-юбки на джинсы и кроссовки, а потом вообще забеременела, перестала красить лицо и волосы, а родив, окончательно мимикрировала под стайку мамочек на детской площадке.
Колька разошелся с Аськой по непонятной причине. И ничего не сказал. Просто с какого-то момента Аська перестала приходить к ним ночевать, а ее муж, погруженный в работу, заметил это только через несколько недель. А когда заметил, попытался вспомнить, как расставание отразилось на Колькином поведении и настроении. Но выходило, что никак. Колька был вовсе не флегматик, однако в последний месяц оставался таким же спокойным, как сфинкс.
Значит, разошлись полюбовно.
Сам же ее муж после удачного эксперимента в клубе описывал бесконечную, казалось, череду знакомств в барах, клубах, кино и театрах и других публичных местах. Сначала это увлекло его так сильно, что, девушки в его жизни мелькали как минимум каждую неделю. Бывали в дневнике записи, посвященные сразу двум и даже трем встречам. Не все попытки познакомиться имели успех. Неудачи он расписывал особенно тщательно, будто разбирая на детали неисправный механизм. Как заправский механик, он осматривал каждую запчасть, выявлял неисправность или ряд таковых, а потом разрабатывал альтернативный план покорения очередной крепости. С изменениями и дополнениями.
На первый взгляд в этом было что-то от «знал бы прикуп — жил бы в Сочи». Но на самом деле, это были регулярные тренировки, работа исследователя-энтузиаста, который с дотошностью алхимика-самоучки искал философский камень.
Хотя самоучкой как раз таки ее муж не был. В своих записях он часто упоминал тезисы наставников. Сравнивал теорию с практикой, часто благодарил за науку, иногда признавал, что переосмыслил то или иное утверждение. Иногда оспаривал.
Пробудившаяся поначалу ревность, угасла от перенасыщения информацией о его бывших бабах. Как возбуждение, которое может быть в начале просмотра порно, к середине угасает совсем. Так и ее ревность. Легко было ревновать к одной, двум, пятерым женщинам. А потом те, о которых он писал, превратились в толпу, и толпа эта всё росла и росла, становилась серой, безликой.
И ревность практически исчезла.
Так же бессмысленно было ревновать его к каждой песчинке, которая на пляже прилипает к пяткам. Всё равно, они все уже отлепились и остались только в записях дневников.
За несколько дней мысль о том, что ее муж когда-то спал со множеством красивых женщин, стала привычной. Даже сама она со свойственной женщинам цепкой памятью на потенциальных разлучниц, начала забывать имена и особенности внешности бывших пассий мужа.
Что уж говорить о нем. Из рассказов знакомых мужчин о женщинах блондинка знала, что они редко запоминают случайных сексуальных партнерш надолго. Может быть, была в подобных мужских разговорах попытка защитить женскую психику, да и самих себя от разрушительной силы ревности. Но что-то ей подсказывало, что это — правда — для мужчин секс значит не так много, как для женщин.
Ни об одной девушке во второй тетради муж не упоминал дважды. Исключения составляли отношения, длящиеся больше недели. Но такие были редкостью. Муж выказывал опасения, что они могут перерасти во что-то большее для партнерши, и что разрыв будет неоправданно болезненным для обоих. А этакого «счастья» ему в истории с Совушкой хватило.