Ничего в ней и в ее доме не раздражает. Всё только притягивает. Если позвонить ей днем, всегда окажется, что можно прийти вечером. Она будет рада цветам, но и без цветов будет рада. Улыбнется, скажет «проходи» и проводит в кухню. Идти вслед за ней — особое удовольствие. Округлости фигуры, одетые в шелковый халатик, легкое покачивание бедер, шлейф духов. Вчера я спросил, что у нее за парфюм, ответила, что секрет.
Секрет — это второе слово, которое описывает ее жизнь. Я до сих пор не знаю, какое у нее образование, где она работает, и кто ее друзья и родные. Она может так построить беседу, что это не выглядит исповедью или допросом — редкое качество в женщинах. Ценное. Я конечно мог бы обратиться к приятелю, он бы раскопал про нее всё, что можно. Но если честно, не хочется. Она такая удобная. И манит этой своей жизнью без сучка и задоринки. С такими стрессами, как сейчас, мне только задоринки не хватает, ага».
«Эпилог.
Сегодня я расстался с Камилой.
Решение это было настолько взвешенное, давно вынашиваемое, что вопреки шаблону даже не хочется напиваться. Разве что только за ее здоровье выпить. И то не стоит, наверное, завтра на работе сложный день. А Камила…
Год. Мы встречались с ней год.
Я приезжал к ней, как в спа, где она делала массаж не столько моему телу, сколько душе. Она не грузила меня своими проблемами, но часто выслушивала мои.
Я сам себя спрашивал в последние месяцы: чего мне еще надо?
Но в какой-то момент понял, что просто больше так не могу.
Не люблю ее. Но мы в отношениях. Странно. Непонятно. Страшно, чем это может окончиться. По моему опыту, невыясненные отношения грозят в итоге сердечными болями обоим половинкам. А то, что в перспективе у нас только вырывание с мясом обоюдной привязанности — факт.
Я не представляю ее матерью своих детей. А она даже не заговаривает о семье. Однажды я спросил ее, как она относится к замужеству и детям. Она ответила, что никак. И каждый раз, когда я пытался выяснить корни такого отношения, нарывался либо на глухую стену непонимания, либо на то, что она сворачивала встречу, и потом я днями не мог ее вызвонить.
Предположим, для нее дети — больная тема. Но почему тогда не обратиться за помощью? Почему просто не рассказать мне, в чем дело. Я — не камень. А человек. И у меня тоже болело и мучило.
Да и нужны мне дети срочно. В идеале, я бы еще лет 10 без них мог прожить. Но у наших отношений просто с самого начала не нарисовалось никакого будущего.
Может быть, она просто пока не готова обсуждать это будущее. Но она ничего не говорит! Я просил. А она не доверилась мне.
Может быть, не решилась. Тогда это многое говорит о действительной степени нашей с ней близости. Может быть, просто решила остаться в моих глазах неуязвимым совершенством. Но тогда кто я для нее? Просто зритель?
Колька язвит, что еще и «обонятель», и «осязатель». Ему легко говорить, у него там студентка из португалии по обмену в девушках. И им с самого начала было понятно, что как только закончится ее семестр, она вернется в родную солнечную Португалию, а он — ценный специалист — останется в своем жутко-доходном супер-развивающемся Китае.
Не хочу быть зрителем в чьей-то жизни.
Это я понял с Камилой.
Спасибо ей за урок.
Пригласил ее в ресторан — тот самый, в который мы ходили в первый раз. Сказал, что это в последний раз. Что мне жаль, но это рано или поздно расставание всё равно бы произошло. И зачем тогда оттягивать неизбежное?
В знак благодарности за этот год подарил ей серьги Картье с бриллиантами и жемчужинами. Принял их Камила молча, но без радости. Будто застыла. Только зябко ей стало, я заметил. Но она виду не подала.
У меня сердце сжималось так, будто невидимая рука пыталась выдавить из него сок, и кажется, у нее это получалось.
Но что еще я мог сделать для нее? Что я мог сделать для нас, если для нее «нас» просто не существовало? А если и было нечто, то такое-то однобокое, незаполненное, как чаша с дырой в боку.
Наверное, я не способен любить. Но и у Камилы ко мне любви не было. А что было? Не знаю. На моем месте мог оказаться любой платежеспособный мужчина. Во всяком случае, она никогда не говорила о том, что ей лично во мне нравятся какие-то лично мои черты, качества, внешние особенности.
Возможно, так и есть, я просто не умею любить по-настоящему. Во всяком случае, не могу себе представить девушку, в которую могу влюбиться и пронести это чувство хоть сколько-нибудь долго».
Блондинка отложила тетрадь. Нужно было принять душ и укладываться спать.
Вот вам и «Камила — идеальная женщина». Теплые струи согревали плечи, живот и спину. Ему было 28, и он не любил. Она выдавила на руку гель для душа с ароматом кокосового молочка, который купила в спа. Интересно, а к 30-ти он уже познал трепетные чувства? Или так и остался «как айсберг в океане»? Мягкий запах пены вызвал приятные ассоциации со спа-процедурами и ощущением покоя и радости. Какая-то мысль, не до конца оформленная, всё время ускользала от нее, но она распаренная и расслабленная, могла только поливать себя водой и уноситься мечтами в тропический рай…