Я тогда не придал особого значения этим словам. Просто упал на волну эйфории. Вечер закрутился дальше калейдоскопом. Смотрели фейерверк, и Лиза что-то шептала на ухо о чествовании победителя. У нас обоих открылось второе дыхание, мы до утра танцевали, пили и говорили с кем-то и наедине. Все меня поздравляли, улыбались, и я чувствовал себя героем, баловнем судьбы.
А утром на гудящую голову пришло две мысли. Первая: денег теперь столько, что, возможно, не придется брать ипотеку. И вторая: на каком основании Алымов решает с кем быть Лизе??»
«Прошло две недели с новогодней вечеринки, и не было времени писать. Да и нечего. Прав классик, говоря, что все счастливые семьи счастливы одинаково. И хотя у нас с Лизой пока — не семья. Мы к этому идем.
Я перестал терзать себя сомненьями насчет Алымова. У человека синдром бога, он думает, что без его разрешения ни одна тварь на земле не смеет дышать. Ну что ж, у каждого свои недостатки. После новогоднего более близкого знакомства мы обменялись визитками, и он уже по слухам обсуждал с нашим собственником какие-то варианты сотрудничества.
Почему же пишу? Произошло нечто странное. И пока я не могу найти этому объяснения. Надо сказать, что Лиза никогда не просила у меня денег. То есть, напрямую. Я не беру в расчет плату в общепите и те вещи, которые я покупаю ей, если мы идем вместе в торговый центр. Прочие подарки и совместные поездки за город я тоже оплачиваю полностью сам. Мы не договаривались. Просто с самого первого дня знакомства я плачу за нее, а она не делает из этого тему для обсуждения. И я рад. Мне приятно ухаживать за ней. Знать, что я могу ее чем-то порадовать.
Но сегодня она попросила у меня двадцать тысяч. Наличными. И попросила не расспрашивать ни о чем. Просто сказала, что это бы очень ей помогло. Видя, что она и так расстроена, я не стал допытываться. Если честно, никогда не задумывался, кто оплачивает богемный стиль жизни студентки четвертого курса. Полагал, что родители. И наверное, что-то пошло не так. Возможно, у нее нет денег на элементарные вещи — еду, бытовую химию. Я дал нужную сумму. И, видя, что она не в настроении, сослался на занятость и собрался ехать домой.
Тут тоже надо пояснить, что если у Лизы реально плохое настроение, то лучше уходить из радиуса ее воздействия, не то хуже будет. В такие дни никакие мои шутки, подарки и помощь на нее не действуют. А она может быть очень резкой. Так что, как и в случае с деньгами, мы никогда не договаривались, но я всегда понимаю, когда мне лучше уйти. В крайнем случае, она попросит остаться. Но сегодня не попросила.
На улице я сел в машину и тут мне позвонил Колька из Китая. Звонок этот был неожиданный и очень обрадовал меня. В машине было тепло, грела печь, магнитола тихо наигрывала джаз, Колька рассказывал свежие новости и шутки. Мы говорили недолго, попрощались. А потом я посмотрел в ее окно. Я всегда смотрел в окна ее квартиры, перед тем, как уехать. На шторы, закрывающие большое окно гостиной, падали две тени. Одна принадлежала Лизе, другая — человеку в шапке с большим помпоном.
Я даже додумать не успел, как уже несся по лестнице на второй этаж. В замочной скважине заворочался ключ, но я успел подняться на один пролет верх. Эта лестница вела на чердак, и там мы тоже однажды были. Но теперь я из темноты наблюдал, как открылась дверь ее квартиры, и из нее вышел тощий парень в шапке и шарфе болельщика городской футбольной команды.
— Получил свои деньги, теперь вали, — раздраженно шипела Лиза.
— Даже чаем не напоишь? — Нагло поинтересовался парень. Впрочем, судя по интонации, настаивать он не собирался, а вот позлить лишний раз Лизу ему было в радость.
Парень начал спускаться вниз. Я бы проследил за ним, но Лиза долго держала двери открытыми, убеждаясь, что он вышел на улицу. Как только она заперлась на ключ, я тихо спустился и выбежал во двор — никого уже не было. Тропинки от дома вели в разные стороны, и искать теперь наглеца было так же эффективно, как и иголку в стоге сена.
Я уже дома. Пишу и вспоминаю. Но никаких идей насчет вымогателя совершенно нет. И у нее не спросить. Сказать не скажет, только обидится на недоверие».
«Вот уже две недели, как этот вымогатель не выходит у меня из головы. Я даже пытался следить за ее домом, чтобы выловить его снова и узнать хоть что-то. Но так как делал я это нерегулярно, естественно никого не поймал.
Прихожу к выводу, что выловить его почти нереально. Если это шантаж, возможно, он приходит раз в месяц. Значит, надо ждать еще две недели. А вдруг новая встреча будет на нейтральной территории? Есть еще классический детективный вариант — она кидает черный пакет в урну в парке, а подбирает его «случайный прохожий» болельщик. И срок может быть вообще не месяц, а месяц и один день. Чтобы запутать потенциальную слежку. Я бы так и сделал.
А может быть он вообще один раз приходил и больше не будет. Все-таки, если бы она каждый месяц по двадцать тысяч кому-то отдавала, это было бы невозможно скрывать.