А потом приехала скорая, я сдал Лизу в их руки и пошел пешком к своей машине. Снег уже перестал валить, но машину основательно присыпало. Все эвакуаторы сегодня, вероятно, застряли в пробке. И я мог там оказаться, но не захотел.
Вернулся в опустевший офис, достал полбутылки Хеннесси для особо важных клиентов и допил ее. Но вместо спасительного опьянения меня по-прежнему терзали мысли о том, что Дианы сегодня могло не стать. Из-за меня».
«Утром на работу позвонила Белла. Лиза родила красивую девочку. Она мне даже на воцап фото отправила. Но я, конечно же, не мог его получить. Потому что разбил телефон, броском в голову ее дочери. Пока она пыталась убить мою подружку.
Все эти мысли остались при мне.
Я только уточнил адрес роддома и выехал туда, не забыв по дороге купить цветов и конфет.
Раздав букеты и коробки с конфетами первым попавшимся врачам и медсестрам, я спросил про Лизу и меня хотели проводить в послеродовое отделение — ее палата подразумевала посещения близких родственников. Но доказать свою причастность к ней я не мог, ведь официально мы с Лизой были друг другу никто.
Я очень попросил одну из медсестер вызвать в холл больницы ее отца или мать. Вскоре из боковой двери ко мне вышел Александр Петрович. Лицо его расплылось в счастливой улыбке, он начал хлопать меня по плечу и рассказывать о том, какую красавицу родила его дочь. Мне было жаль, что я не мог разделить его эмоции, но после пережитого вчера было сложно поймать его волну умиления.
Кроме того, мне хотелось поскорее определиться в возникшей ситуации.
Я протянул ему бумажный пакет с пистолетом — не считал нужным и дальше хранить у себя оружие, на ношение которого у меня никогда не было лицензии.
Когда он заглянул внутрь пакета, лицо его резко стало угрюмым:
— Ты, Лешка, не дури… И что? В милицию уже обратился?
— Александр Петрович, просто заберите это. Оно ваше. А насчет полиции… Давайте поступим так. Устройте поскорее тест на отцовство. Неизвестность давит. Надеюсь, вы понимаете меня, как мужчина мужчину… Деньги — не проблема, оплачу прямо сейчас столько, сколько требуется. Помогите мне. И тогда я забуду всё, что сделала Лиза.
Через пол часа меня провели в процедурную. Приветливая медсестра провела ватной палочкой по внутренней стороне щеки и сказала, что результаты будут готовы через неделю. Их доставят курьером по указанному адресу».
В дверь постучали неожиданно.
Диана поднялась с дивана и тяжелым шагом пошла открывать.
«Надо же, думала, буду волноваться, когда пойду встречать его, а сама спокойна, как слон». На душевные метания сил не было. Последние резервы истощились несколько часов назад после новости о ребенке.
Подойдя к двери, она глянула на себя в зеркало. Хороша красотка — лицо опухло, волосы всклокочены. Кое-как пригладив соломенную шевелюру, она потянулась рукой к двери и только тут поняла, что последняя тетрадь с записями мужа осталась лежать на диване, открытая на странице с его визитом в роддом.
Щелкнул замок, дверь открылась настежь. В проходе стоял ее муж. Бледный, будто покойника увидел. «Это он меня без макияжа увидел» — пробежала шальная мысль. «А скоро он поймет, что я вообще не в адеквате. И бросит. Он неадекватных не любит. Лизку вот разлюбил».
— Диана, слава богу, с тобой все в порядке!
— В порядке… — повторила она эхом.
— Ты воцап видела? Я тебе сто сообщений прислал! Сначала про торт, а потом понял, что ты не отвечаешь и запаниковал. Вдруг с тобой что-то случилось??
Муж прошел в квартиру, а вслед за ним тоже с сумкой, зашел Колька. В жизни он был чуть ниже и щуплее, чем казался по скайпу.
— Диана, добрый вечер. — Колька искренне улыбался. — Извини, что без торта, я хотел в магазин зайти, но этот мне не дал. Торопился к тебе. Секунды считал.
— Колька, да… — Муж что-то хотел сказать, но осекся.
Диана молчала. Она ничего не сказала, когда Алексей прошел в гостиную и увидел на диване раскрытую тетрадь. Следом в гостиную вошел Колька, присвистнул и сказал:
— Ооо… А я говорил тебе, Лех, сожги ты эти свои мемуары.
Муж повернулся к Диане. Выглядел он еще бледнее и нервознее.
— И до какого момента ты уже дочитала?
— Ты сдал тест на отцовство.
— И?
— Что, «и»?
— А дальше?
— На самом интересном остановилась, — рассмеялся Колька.
Он подошел к дивану, взял тетрадь и, протянув ее Диане, сказал:
— Динка, читай последнюю запись. Можешь вслух. Да-а, лучше присядь. — Колька чуть ли не ржал.
А Диану одолевали противоречивые чувства: с одной стороны хотелось прибить этого рыжего, который держал тетрадь и улыбался во всю ширину своего лица. С другой, его ремарка «лучше присядь» могла свидетельствовать о том, что в ближайшем будущем она узнает нечто такое… такое…
Она тряслась, как осиновый лист на ветру. Вся ее жизнь сейчас зависела от содержания этой записи.
И вся жизнь ее мужа в течение девяти месяцев так же зависела от результатов, которые были записаны в той самой тетради. От такого взгляда на ситуацию внутри ее проснулась теплая жалость. Подумать только, девять месяцев жить с подобным грузом.