10 февра<ля>/29 генваря. В три часа пополуночи припадок чрезвычайной силы, в сенях, наяву. Я упал и разбил себе лоб. Ничего не помня и не сознавая, в совершенной целости принес, однако же, в комнату зажженную свечу и запер окно, и потом уже догадался, что у меня был припадок. Разбудил Аню и сказал ей, она очень плакала, увидав мое лицо. // Я стал ее уговаривать и вдруг со мной опять сделался припадок, наяву, в комнате у Ани (Любу вынесли) – четверть часа спустя после первого припадка. Когда очнулся, ужасно болела голова, долго не мог правильно говорить; Аня ночевала со мной. (Мистический страх в сильнейшей степени.) Вот уже четверо суток припадку, и голова моя еще очень не свежа; нервы расстроены видимо; прилив крови был, кажется, очень сильный. О работе и думать нечего; по ночам сильная ипохондрия. Засыпаю поздно, часов в 6 поутру; ложусь спать в четвертом пополуночи, раньше нельзя. Всю последнюю неделю стояли сильные морозы, градусов по 10. Теперь полнолуние. Во время припадка луна вырезалась свыше половины. (Легкие признаки открытого геморроя во время припадка и перед тем.)
23/11 февраля. Припадок, во сне, только что лег, в 5 часов 10 минут пополуночи, перед рассветом. Ничего не слыхал, и, только проснувшись в 11 часов утра, догадался, что был припадок. Говорят, что слабый; это и мне тоже кажется, хотя теперь следствия припадков (то есть тяжесть и даже боль головы, расстройство нервов, нервный смех и мистическая грусть) продолжаются гораздо дольше, чем прежде было: дней по пяти, по шести и даже по неделе нельзя сказать, что уже все прошло и свежа голова. Полное безлуние[130], сильно степлело, туман, но днем ясное солнце. Записываю это 27 февраля, в воскресение. Положительно можно сказать, что сегодня первый весенний день – так он хорош. Нравственно – большие заботы, не шлют известий, заболела Люба. (Сохрани боже!)
Приливы крови в нижней части живота, позыв на запор, прерывчатый сон, с сновидениями не всегда приятными.
1870/Мая. Припадок наяву, после суток в дороге, в Г<омбур>ге. Приехал, пообедал, сходил в воксал, воротясь в отель, в свою комнату, часа в 4 пополудни почувствовал припадок и упал. Благополучно, ушиб только голову на затылке, с неделю не проходила шишка. Очнувшись, довольно долгое время был не в полном уме и помню, что ходил по всему отелю и говорил со встречными о моем припадке, между прочим и с хозяином отеля. Спать не лег, но пошел опять в воксал. Припадок вообще был не из сильных, и мистическая грусть и нервный смех. Нервность много способствовала худому ходу дел. Все время отлучки, всю неделю, был как бы не в своем уме. Все время было холодно, сыро, шел дождь. Между прочим простудился // и даже до сих пор, две недели спустя, еще кашляю. Вообще заметить надо, что чуть-чуть длинную дорогу в вагоне решительно не выношу: всегда кончается припадком. NB) Припадок подошел к самому зарождению нового месяца – в последние сутки перед зарождением. Теперь здоровье порядочно. У Ани очень расстроены нервы от кормления. Люба слава богу здорова (помилуй и сохрани их обеих, господи!). У меня большие заботы. Предстоят жаркие месяцы, страшный усиленный труд – роман в «Русский вестник» (не надеюсь на него). Задумано письмо к Н<екрасову>. Оставлено до 1-го сентября. Что-то будет! В деньгах, до самой осени, будем очень нуждаться!
1870 г. 13/1 июля. Припадок во сне, поутру, только что заснул. Заспал и узнал от Ани уже в половине первого. Ей показался не сильный. Сегодня 17 июля (воскресение). Тело не было очень разбито, но голова даже до сих пор не свежа, особенно к вечеру. Тоска. Вообще замечу, что даже средней силы припадки теперь (то есть чем далее в лета) чувствительней действуют на голову, на мозг, чем[131] прежде самые сильные. Не свежеет голова по неделе. Погода жаркая, 13-го числа было полнолуние, изредка легкие, тепличные дождички. Бьюсь с 1-й частью романа и отчаиваюсь. Объявлена война. Аня очень истощена. Люба нервная и беспокойная. NB) Кашпирев два месяца позже прислал, чем обещал. Почти и не поправились присланными деньгами. Вся надежда на роман и на поездку в К<иссинге>н. Что-то война? Не помешала бы очень? Избави боже!
25/13 июля. Припадок утром как заснул; перед тем вздрагивания ужасные. Накануне неосторожность. Жарко и резкий, задирающий северный ветерок. Люба вся была в жару, кашель и насморк; к зубам; теперь легче, но у ней зубы болят. Аня по-прежнему. В К<иссинге>н ехать, кажется, нет и надежды. Все транспорты заняты под армию. Даже почта не приходит. Вчера из Берлина газеты не пришли. Сражение, вероятно, будет через неделю. Денег нет. Очень хлопотливо. Что-то будет.
Припадок, говорят, был легкий, а я очень разбит и голова болит. //
