Многие русские, я сказал бы даже, большинство русских, настолько нравственно неуравновешенны, что они никогда не довольны тем, что у них есть, и ничем не могут насладиться до конца. Им постоянно нужно что-то новое, неожиданное, нужны всё более сильные ощущения, более сильные потрясения, удовольствия более острые. Отсюда их страсть к возбуждающим и наркотическим средствам, ненасытная жажда приключений и большой вкус к отступлениям от морали.
Как резюме беседы, внушившей мне эти мысли, я приведу грустное признание, которое Тургенев вкладывает в уста одной из своих героинь, очаровательной Анны Сергеевны Одинцовой:
«Скажите, отчего, даже когда мы наслаждаемся, например, музыкой, хорошим вечером, разговором с симпатичными людьми, отчего всё кажется скорее намеком на какое-то безмерное, где-то существующее счастье, чем действительным счастьем, то есть таким, которым мы сами обладаем? Отчего это? Или вы, может быть, ничего подобного не ощущаете?» Ее собеседник отвечает: «Вы знаете поговорку: там хорошо, где нас нет…»
Между Днестром и Золотой Липой русские продвигаются вперед. Вчера они заняли Яблоницу.
Переговоры в Бухаресте почти закончены…
Вчера в Бухаресте Брэтиану и посланники союзных правительств подписали договор о союзе.
В соответствии с условиями этого договора Франция, Великобритания, Италия и Россия гарантируют территориальную целостность Румынии; они также берут на себя обязательство признавать за ней право, когда будет подписан всеобщий мир, на Буковину (за исключением некоторых северных округов), на Трансильванию и на область Банат с Тимишоарой. Таким образом, Румыния увеличивает свои нынешние территории и население вдвое.
Румыния, со своей стороны, берет на себя обязательство объявить войну Австро-Венгрии и разорвать все экономические отношения с врагами ее новых союзников.
Военная конвенция прилагается к договору о союзе.
Эта конвенция предусматривает, что румынское верховное командование гарантирует атаковать австро-венгерские войска самое позднее к 28 августа.
Русское верховное командование, в свою очередь, берет на себя обязательство начать незамедлительно крупное наступление по всему австро-венгерскому фронту и особенно в Буковине, для того чтобы прикрыть мобилизацию и концентрацию румынских вооруженных сил. С этой же целью генеральные штабы союзников берут на себя обязательство начать крупное наступление Салоникской армии по всему македонскому фронту не позднее 20 августа.
История рассудит, правильно ли Брэтиану выбрал свой час. Что же касается меня, то я по-прежнему считаю, что из-за чрезмерной предосторожности и не в меру проявленной хитрости он уже упустил три случая, когда обстановка для Румынии складывалась намного благоприятнее, чем нынешняя.
Первый случай относится к началу сентября 1914 года, когда русские войска вошли в Лемберг. В то время Австрия и Венгрия, озадаченные развитием событий и находившиеся в полной растерянности, оказались совершенно неспособными защищать карпатский фронт; румыны обнаружили бы, что все дороги для них открыты.
Второй шанс для Румынии появился в мае 1915 года. В войну только что вступила Италия. В политическом и в военном плане Россия достигла пика своей мощи. В Афинах во главе правительства находился Венизелос. И Болгария все еще не определила свой дальнейший путь.
Третий и последний случай имел место два с половиной месяца назад, в начале крупного русского наступления, до того, как в Галицию и в Трансильванию подошли немецкие и турецкие подкрепления, и до того, как Гинденбург, Железный Маршал, сконцентрировал всю силу своего стратегического гения на Восточном фронте.
Но в практических действиях никогда не следует тратить время на ретроспективные гипотезы: они не законны и полезны только тогда, когда проливают свет на настоящее. С этой точки зрения очевидно, что уклончивая политика Брэтиану привела Румынию к гораздо более трудной и более опасной ситуации. Я также должен сказать, что Брэтиану виновен в том, что не была проведена надлежащая подготовка для координации русских армий, их снабжения и обеспечения их транспортом, а также для координации их действий с планом кампании на Балканах. Всё осталось на тех же местах, что и шесть месяцев назад, когда я беседовал с Филипеску.
Но, несмотря на всё это, присоединение Румынии к нашему союзу представляет собой событие большой важности не только для практических результатов нынешней войны, но также и для последующего развития французской политики в Восточной Европе.