Среда, 5 декабря. Сегодня приходил Норман Эббетт из лондонской газеты «Таймс», чтобы рассказать о результатах протеста, заявленного английским правительством против вооружения Германии; протест этот был направлен Гитлеру после того, как Англия и Соединенные Штаты продали Германии оружия на много миллионов долларов. Эббетт полагает, что английское правительство потребует созыва конференции по разоружению в феврале или в марте. Два дня назад была напечатана его статья, правдиво освещающая религиозные противоречия в Германии. Немцы запретили продавать этот номер «Таймса» и обрушились на Эббетта. Он был не на шутку возмущен. Я напомнил ему, что здесь часто поступают подобным образом с представителями английской и американской прессы.
Пятница, 7 декабря. В половине девятого мы поехали на обед к нашему военному атташе полковнику Уэсту. Там мы встретили жену генерала Фрича, командующего рейхсвером, которая сказала, что ей и ее мужу запрещено бывать на дипломатических обедах и приемах. Присутствовал также главнокомандующий рейхсвером к северу и востоку от Эльбы, но никто не заговорил о проводимой по всей стране деятельности, направленной на вооружение Германии. Германский военный атташе в Вашингтоне сказал много интересного относительно военной истории Соединенных Штатов. Он знает историю Гражданской войны так хорошо, как ни один из наших атташе здесь не знает военную историю Германии.
Я думаю, что выборы в Сааре, которые состоятся 13 января, будут иметь неприятные последствия. Если дело дойдет до открытого столкновения, половина Германии примкнет к противникам существующего строя. Если католики поддержат протестантов, гитлеровский режим пошатнется. Если же католики останутся в стороне, Гитлер расстреляет многих протестантских священников и заставит всех повиноваться себе. Однако раньше февраля я не жду никаких серьезных событий.
Понедельник, 10 декабря. Сегодня к завтраку у нас собралось небольшое общество. Эббетт подтвердил полученное мной в середине октября сообщение о том, что одна англичанка, связанная с гитлеровской группировкой внутри Англии, приезжала сюда перед самыми переговорами английской делегации о ланкастерском долге с целью продать немцам вооружение производства концерна «Армстронг-Виккерс». Английский посол, если верить его словам, сказанным мне ранее, «ничего не знал об этом». Однако теперь я уверен, что в английском посольстве все было известно.
У меня был долгий разговор с французским послом Франсуа-Понсэ. Он согласился, что действия англичан две недели назад заставили немцев осознать опасность своего положения и согласиться на проведение конференции по разоружению после саарских выборов, назначенных на 13 января. Однако он добавил:
– Когда конференция начнется, немцы потребуют каких-нибудь аннексий, и ввиду их агрессивных устремлений мы вынуждены будем отказать им. Это сорвет конференцию.
Сегодня в одиннадцать часов утра голландский посланник подтвердил мне то, что на прошлой неделе сказал бельгиец:
– Если Германия выиграет войну в Европе, она аннексирует Голландию.
Он в этом совершенно убежден и очень встревожен тем, что японцы не признают Вашингтонский договор17.
– Если Соединенные Штаты и Англия не выработают единую политику на Дальнем Востоке, – продолжал голландский посланник, – войны не миновать. Англия потеряет Гонконг и другие свои концессии в Китае; Филиппины, принадлежащие Соединенным Штатам, будут захвачены Японией, а мы, голландцы, потеряем свои дальневосточные владения, которые принадлежат нам вот уже триста лет.
Вторник, 11 декабря. В полдень мы поехали попрощаться с Нейратом. Он заставил меня ждать минут десять или больше и даже не извинился, хотя потом мы беседовали около четверти часа, и он держался очень сердечно. Когда я откланялся и поздравил министра с наступающим Рождеством, он попросил передать наилучшие пожелания государственному секретарю Хэллу и добавил:
– Я совершенно согласен с его торговой политикой, но не согласен с современной германской долей в американской внешней торговле и с двусторонней программой. Она не будет иметь успеха.
То же самое в сентябре в присутствии нескольких иностранных дипломатов сказал Шахт, когда был у нас в гостях.
