— Мы хотим ходить на факультатив по химии! Весь класс! Можно?
— Леночка, как вам к лицу этот цвет.
— Где вы покупали это платье?
— Я перепутала вас со старшеклассницей! Подумала, что какая у нас симпатичная новенькая.
А ведь совсем недавно они не знали, как ее зовут. «Эта по химии». «Химичка». Наверное, стоит сказать спасибо, что хоть предмет запомнили. Невзрачная, незаметная, ненужная. Была когда-то. Теперь все изменилось. Любовь — красная, яркая, бурная — потоки любви лились отовсюду. Управлять ими было совсем легко. Поначалу, да, это требовало концентрации и усилий. Но кто старается, у того получается — ей ли этого не знать. Эту незамысловатую истину она давно пыталась вдолбить в тупые головы учеников. Но они не были способны понять даже это. Зато любить — о да, любить — они все оказались способны. И дети, и взрослые. И отличники, и двоечники. У каждого был запас любви и восхищения, который было так легко вытащить из них и забрать себе.
— Елена Владимировна, это вам!
Перед глазами возник огромный букет из роз. Саша Черепков, 10 «В». Главный хулиган школы, состоит на учете в полиции. Теперь наивный влюбленный мальчик, который боится вздохнуть на ее уроке. А ведь совсем недавно ей приходилось стирать с доски матерные слова, написанные его рукой.
— Спасибо, Саша. Но ты понимаешь, я не могу принимать такие подарки.
Отчаяние горящей веткой вспыхнуло в бурном пламени любви. По щелчку пальцев оно разгорелось сильнее. И сильнее. И сильнее. И вот уже голубые глаза бывшего хулигана наполняются слезами. Он разворачивается… Несется по коридору, размахивая руками и рыдая как институтка.
Что за дурацкое выражение — как институтка.
Но Черепкову подходит. Он больше не гроза всей школы, а просто влюбленный истеричный мальчик.
— Елена Владимировна, можно сегодня пересдать тест?
Большие испуганные карие глаза на худеньком личике. Лика Селиванова из 9 «А». Девочка, которая на первом уроке заявила, что химия отстой, ей не сдалась и что после девятого она уходит в колледж искусств, где ее уже готовы принять. Что ж, за последние две недели Лика ни разу не взялась за карандаш и краски. Она проходила дополнительный курс по химии. И не только она.
Интересно, что скажут родители по поводу безумного увлечения химией, вспыхнувшего в этом году. Скоро собрание, там и узнаем. Весь педсовет ей вчера пели дифирамбы. На олимпиаде все призовые места у ее учеников… Дисциплина на уроках идеальная… Самые сложные ученики исправляются на глазах… В чем ваш подход, поделитесь опытом…
Уши до сих пор краснели от директорской похвалы. Если б только захотеть… Но зачем ей этот губошлеп? Пусть прячется по углам со своей Машенькой (как будто вся школа не в курсе их отношений). Ей нужен кто-нибудь получше. И она его обязательно получит. Ведь это так просто. Достаточно только выловить нужную эмоцию.
— Здравствуйте, Елена Владимировна.
Приветствие грянуло дружно, громко, как будто отрепетировано. 10 «В». Класс, который в прошлом году довел ее до больницы. Инсульт, к счастью, не подтвердился, но они заплатили за все. За разбитые очки, за кнопки на стуле, за порнографические фотографии, намертво приклеенные к доске, за кражу денег, которые она собирала на интерактивную доску… О, к 10 «В» накопился особенно длинный счет. Совсем недавно она всерьез думала увольняться из-за них. Как работать, когда каждый ученик в классе — проблема?
Но проблем больше нет. Есть двадцать восемь пар глаз, которые смотрят с обожанием и восторгом. Ловят каждый жест, каждое движение брови. Готовы сделать все, что она скажет. Ну а если пока еще не готовы, то взмах руки, и сомнений больше нет, а есть только слово обожаемой учительницы.
— Так, кто сегодня отсутствует?
От привычки проводить перекличку пора было избавляться. Зачем тратить время зря? Ее уроки больше не прогуливали. Никто.
— Все на месте, — тихо сказала Ангелина Рыбакова. Та самая, что снимала на видео, как у нее загорелся реактив во время опыта. Рыбакова раздражала. Даже сейчас, когда она то краснела, то бледнела от желания понравиться любимой учительнице.
— Хорошо. К доске пойдет…
Руки подняли все. А первым Грымов, который в свое время разговаривал с ней исключительно матом и, если перевести его слова на нормативный язык, считал химию самым бесполезным предметом в программе. Сейчас Грымов зубрил день и ночь. С его скудными способностями только и оставалось, что зубрить.
— Рокотова.
