— Ну да, — с пониманием кивнула Крестовская. Она была рада, что Кирилл проговорился: спецпаек получали все сотрудники НКВД, даже нештатные, только не так часто, а вот уголовный розыск к спецпайкам не имел никакого отношения. Зина поставила себе плюс: она не ошиблась — Матвеев не простой сотрудник уголовного розыска, теперь он явно дал понять, что работает в секретном отделе, может, даже с Бершадовым.
— Еще варенье есть… Из айвы… Если хочешь, я положу. К чаю… — Кирилл все суетился.
— Да успокойся ты наконец! — в сердцах сказала Зина. — Сядь!
Повинуясь ее беспрекословному тону, Матвеев опустился на табуретку.
— Чего ты дергаешься? И меня, и себя извел! — Крестовская смотрела на него сурово.
— Прости меня… — Матвеев начал говорить, потом резко замолчал, плечи его задрожали. — Я не должен был так поступить с тобой… Я виноват…
— За что? — Зина поджала губы. — Ведь не произошло ничего особенного! Можешь считать, вообще ничего не произошло.
— Но это неправда… Я не должен был…
— У тебя есть девушка, так? — спросила Зина.
— Да, есть. Она в селе живет. Скоро ко мне переедет.
— Ну и живи со своей крестьянкой! Я тут при чем?
— Но ты… Я влюбился в тебя, правда… Ты не подумай… Я с самого начала влюбился в тебя, и…
— Прекрати это! — Зине захотелось плакать, и она отвернулась. — Вот это ты прекрати. Мы будем встречаться, если хочешь. Но лгать мне не смей.
— Я не лгу, — Матвеев поднял на нее растерянные, детские глаза, — я люблю тебя… Это правда. И я не хочу тебя потерять.
— Правда… — Зине хотелось закричать, но она сдержалась, — что ты знаешь о правде? Все это глупость какая-то… Бегаешь, дрожишь… Девушка… Как в детском саду. Так нельзя себя вести. Возьми себя в руки. Будешь все время дергаться — ни тебе, ни мне это не поможет. Ты меня понял?
— Понял, — поникшим голосом сказал Матвеев.
— Вот и хорошо. Тогда садись, ешь, и поговорим о том, что произошло.
— Ты о чем? — тут же перепугался Матвеев.
— Ну хуже трусливого кролика! — рассердилась Зина. — Сколько уже можно? Ты серьезно считаешь, что после этой ночи я потащу тебя в загс? Да уймись наконец! О пожаре поговорим, понимаешь? О пожаре!
— А что о нем говорить… — Матвеев заметно успокоился, — нам не повезло, вот и все.
— Нет, так дело не пойдет, — вздохнула Зина. — Во-первых, это был не пожар, а поджог. Квартиру подожгли специально. Возможно даже, нас специально заманили в смертельную ловушку. Дальше во-вторых… Был труп в квартире или не был? Это ты узнаешь, когда сейчас пойдешь на службу. Если труп был — не факт, что это Артем. Если трупа не было — тогда мы совсем в беде, все совсем плохо. Тогда придется по-настоящему искать этого Артема. И не факт, что мы его найдем.
— Я уже думал об этом, — кивнул Матвеев, — тут плохая ситуация. Непонятно, зачем нас навели на этого Артема…
— Очевидно, он важен. И еще я думаю, что мы его не найдем, он исчез. Похоже на то, что поджог устроили исключительно ради нас. А это очень плохо. Это уже прямая угроза. Значит, мы напали на какой-то серьезный след.
— Книга, — сказал Матвеев.
— Она самая, — кивнула Зина, — и вообще… Как ты думаешь, почему вокруг этого происходит такая возня в НКВД?
— Ты о чем? — насторожился Матвеев.
— Не прикидывайся! — засмеялась Зина. — Ты неудачно маскируешься под сотрудника уголовного розыска. Думаю, тебя специально прислал ко мне Бершадов. Ты агент, но агент не очень опытный. И вот мне непонятно, почему так засуетились в НКВД, почему происходит такая активность?
— Международная обстановка, наверное, — пожал плечами Матвеев.
— Ты имеешь в виду Германию? Но разве ее агрессивность как-то угрожает Советскому Союзу?
— Все возможно в этом мире. Скажу тебе только одно. Как ты думаешь, сколько на территории нашей страны агентов иностранных разведок?
— Затрудняюсь ответить, — с неприязнью вспомнила Зина, как ее саму называли румынской шпионкой.
— Их немеряно! Они повсюду! Шпионы хитры, они вербуют самых обычных людей. Разговаривая с человеком, ты даже понятия не имеешь, на кого он работает. Опасность повсюду.
— Это уже попахивает паранойей! Я тебе как врач говорю, — зло сказала Зина.
— Нет. Это правда. Поэтому и происходит такое напряжение. Все настороже. В мире не все спокойно, возможно, скоро забушует пожар. И надо принимать все меры, чтобы мы не сгорели в этом огне.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — встревожилась Зина.
— Я позже тебе расскажу, не сейчас, — сказал Матвеев.
— Что ж… Раз ты признался, тогда сможешь мне помочь кое в чем?
— Все, что ты скажешь, — убежденно ответил Матвеев, — для тебя все, что угодно.
— Очень хорошо. Тогда выясни для меня судьбу одного человека. Он был арестован.
— Это твой любовник? — рассердился Матвеев.
— Никогда не был! Не городи чепухи. Это друг… Друг детства, из знакомой семьи. Семья Барг, ювелиры, может, знаешь таких?
— Никогда в жизни не слышал, — на лице Матвеева не было никаких чувств, и Зине подумалось, что, возможно, он говорит правду.
