Это были ценные, очень трогательные воспоминания. Раньше от них всегда наворачивались слезы. Но теперь Зина вспоминала о них с благодарностью и теплотой. Какой смысл плакать, если с каждым днем прошлое уходит все дальше и дальше, и Андрея больше нет на свете? А все, что осталось, только эти яркие, цветные мгновения, похожие на остатки драгоценного камня, который уже поддался разрушению, но его все-таки можно спасти.
И вот теперь, когда Зина приближалась к зданию библиотеки, из памяти ее вновь всплыли эти воспоминания… В этот раз — не вызвав слез на глазах…
Маричка выпорхнула из угловой комнаты рядом со входом в общий зал, как всегда, легкая и нарядная, в ярком цветастом платье, словно весна. Порывисто обняла Зину.
— Зинуля, как я рада тебя видеть! Сколько лет, сколько зим! Думала, ты уж совсем забыла дорогу в наши края!
— Как видишь, не забыла, — улыбнулась Крестовская.
— Знаешь что? У меня теперь есть отдельный кабинет. Ну как кабинет — небольшая клетушка, даже без окон. Так вот — посидим у меня и попьем чай!
— Я с удовольствием! — подмигнула Зина. — Неужели повышение?
— Оно самое! — Маричка расплылась в улыбке и увлекла Крестовскую за собой.
В уютной крохотной комнатушке пахло пылью книжных страниц — для Зины самый драгоценный запах на свете! Маричка усадила ее за небольшой, словно игрушечный стол, умчалась куда-то и вскоре вернулась с двумя дымящимися кружками. Пар из них остро пах мятой.
— Ты же любишь чай с мятой? — оживленно воскликнула она. — Видишь, я не ошиблась. У нас дома одна сотрудница мяту на окне выращивает. Так что наслаждаемся круглый год.
Хозяйка принялась колдовать, и вскоре на столе появилась тарелка с печеньем, сладкие пирожки.
— Настоящий пир! — Зина с огромным удовольствием откусила сладкий пирожок. — Живешь-то ты как? — спросила, прожевав.
— Все великолепно! — И Маричка затараторила о своих новостях.
С мужем они уже год жили душа в душу, он работал инженером в порту. Жили они вдвоем в комнате мужа. Никогда не ссорились и уже подумывали о ребенке. Да и выглядела Маричка великолепно — в подтверждение своих слов о том, что все очень хорошо. Зина любовалась этой яркой, светлой, красивой, жизнерадостной девушкой, способной излучать такую энергию и радоваться жизни — эти ценные качества она в себе потеряла давным-давно.
— Да что я все о себе, да о себе… — спохватилась вдруг Маричка. — Тебя ведь дело привело, так?
— Дело, — вздохнула Крестовская и сразу начала говорить.
Маричка слушала ее очень внимательно. Затем задумалась.
— Судя по тому, как ты все это описываешь, книга старинная.
— Верно, — кивнула Зина.
— Может быть, даже рукописная… Таких экземпляров у нас нет. Подобные фолианты могут быть в научной университетской библиотеке. И доступ к таким редкостям строже, чем в спецхраны. Скажу сразу: он полностью закрыт — такие книги стоят целое состояние. Не дай бог кто-то украдет!
— Ты думаешь, настолько редкий вариант? — пришла очередь задуматься Зине.
— Подожди-ка! — Маричка, как ни странно, запорхала по комнатушке, перебирая на книжных полках тома, пока не определилась с одним. Достав, открыла книгу перед Зиной.
— Вот, глянь-ка.
Крестовская принялась внимательно рассматривать иллюстрации, но через время закрыла книгу с неким сожалением:
— Здесь такой нет. Похожа на вот эту немного… И на эту… Но совсем другое…
— Плохо дело, — вздохнула Маричка. — То, что ты видела сейчас, это инкунабула — невероятно ценный и старый экземпляр. Но если есть различия, значит, твоя книга еще старше. И дороже.
— А что это такое? Можешь рассказать? — Зину заинтересовало новое слово.
— Инкунабула — так называют издания, появившиеся на свет в первые 60 лет существования европейского книгопечатания — с 1440-го по 1501 год. В Одессе находится самая старая инкунабула — это трактат средневекового юриста, учителя и друга Франческо Петрарки Джованни Д’Андреа «О древах кровного родства, близости, а также о духовной связи». Этот труд был издан в 1476 году в немецком Нюрнберге. Эта книга хранится в университетской библиотеке, в специальных условиях. У нас ее нет. Невероятно редкий и ценный экземпляр!
— Раз, как ты говоришь, моя книга старинная и ценная, может, ее выкрали из какой-то библиотеки? — предположила Зина. — В университете или у вас?
— Может, — пожала плечами Маричка. — Хочешь, я расскажу тебе, как воруют книги? Экземпляр, который нужно украсть, заменяют подходящим по цвету и размеру и прячут среди других книг. Я знаю много случаев, когда так делают. Только все они попадаются, рано или поздно. Хотя если все заменено удачно и умело, такая книга может стоять вместо ценного экземпляра долгие годы. И никто не заметит ее отсутствия.
Крестовская вспомнила вульгарную бабу из институтской библиотеки, пришедшую на место благородной старушки, и догадалась: так вот чем занималась эта бабища, вот чем она промышляла! Теперь становилось понятно, почему баба с такой отталкивающей, сельской внешностью пошла работать в библиотеку. Она воровала книги. И, раз оставалась на такой работе, подобное сходило ей с рук.
