— Значит, яд К-2, — задумчиво сказала Зина, когда Матвеев закончил свой рассказ.
— Я слышал, что когда впервые были обнаружены такие свойства, для К-2 была проведена независимая экспертиза, — добавил Кирилл. — Труп одного из подопытных, отравленных этим ядом, был доставлен в морг, где ничего не подозревающие врачи произвели обычное вскрытие.
— И что же определили? — спросила Зина, уже догадывающаяся об ответе на этот вопрос.
— Постановили, что человек умер от острой сердечной недостаточности, — пояснил Матвеев, — ничего не определили. Яд не обнаружили.
— Так я и думала, — вздохнула Крестовская.
Теперь многое становилось на свои места.
Виктор Барг вышел из ворот дома на Ришельевской, остановился и закурил сигарету. В темных прядях его волос отчетливо была видна седина, блестевшая в лучах закатного солнца, более яркого, чем в обычные дни.
Август давно уже вступил в свои права, и раскаленное солнце обдавало землю нестерпимым зноем, даря только к вечеру небольшой отдых от этого пекла, душащего, как включенная на всю мощь духовка.
В августе темнеть стало раньше, и скоро солнце должны были сменить сумерки, прохладные сумерки близкой осени с отчетливой нотой печали. Пока никто не различал эту печаль, но она была уже рядом, витала в воздухе. И Зина очень хорошо чувствовала ее.
Она видела автомобиль, который привез Виктора с работы, из Селекционного института. Барг выглядел уставшим. Зина засмотрелась на его лицо, похожее на древний профиль, выбитый на старинной медали. Как же все-таки он был красив!
Она знала наизусть каждую черту этого гордого лица, каждую морщинку, впадинку, точку. Целовала не раз — во сне и наяву. Как же не хватало ей Виктора!
Его рук, заключающих в цепкое, не размыкаемое кольцо, его лица, склонявшегося над ней… Шуток в темноте… Приглушенного голоса на рассвете… Блеска глаз… И одна только мысль о том, что все это безвозвратно утеряно, сводила ее с ума.
Что было в той, другой, чего не могла дать ему она, Зина? Ей было бесконечно больно жить, ходить, говорить, вспоминая выражение его глаз. Крестовская знала теперь точно: раны не заживают. Время облекает их в не пропускающую воздух повязку, под которой так же болит воспаленная, кровавая плоть.
Виктор выглядел уставшим. Зина видела, как он вошел в ворота дома, как отъехал привезший его автомобиль. Она почему-то не уходила, все стояла на своем месте. А почему — и сама бы не смогла объяснить.
Но очень скоро интуиция ее была вознаграждена. Минут через 20 после того, как Барг поднялся в квартиру, он снова вышел из дома.
В этот раз Виктор был по-другому одет. Вместо будничной рубашки в темную клетку на нем была белая, очень нарядная, выглаженная, с иголочки. Он заметно принарядился. Зина почувствовала болезненный укол в сердце. Для кого он старался выглядеть так хорошо?
Виктор снова закурил и остановился, посмотрев на часы. Выражение его лица было расслаблено-спокойным. Именно в этот момент Зина выскочила прямо ему наперерез.
— Привет! — Она улыбнулась как ни в чем не бывало, словно эта встреча была абсолютно случайной, вот просто так она прогуливалась по улице и вдруг даже не заметила Барга, думая о своем.
Зина могла соврать кому угодно, но только не себе самой. Себе она всегда четко и ясно говорила правду. А правда заключалась в том, что Крестовская знала — в случайность их встречи Виктор Барг ни за что не поверит, потому что отлично знает ее… Так и произошло.
— Что ты здесь делаешь? — Виктор нахмурился, сделал шаг в сторону, но потом все же остановился, с какой-то странной тоской глядя на нее.
— Да вот проходила случайно, тебя увидела, и… — начала было Зина.
— Не ври, — перебил ее он. — Ты ждала меня, так?
— Да, — не в манере Зины было уклоняться от схватки, хоть силы были и не равны, — да, ждала.
— Зачем? — Виктор продолжал хмуриться.
— Хотела поговорить.
— Я уже в прошлый раз тебе все сказал. Ты что, не помнишь?
— Я хотела дать тебе еще один шанс.
— Мне не нужны твои шансы! Нам не о чем говорить!
— Нет, нужны, — Зина уже не могла остановиться. — Ты делаешь очень большую ошибку. Нельзя так поступать! Как ты можешь потерять меня? Ты же никогда такую не встретишь! Как ты можешь делать ошибку и терять?
— Прекрати унижаться! — резко сказал Виктор. — Все это ни к чему не приведет. Я сказал тебе ясно и четко: между нами все кончено. У меня есть женщина. Оставь меня в покое! Прекрати за мной ходить.
— Что, нашел какую-то дешевую сельскую прошмандовку и радуешься? Ты хоть сам понимаешь, на какой мусор ты меня променял? — выкрикнула Зина. Ей хотелось плакать. Но Барга, казалось, только позабавили ее слова.
— Да ты и рядом с ней не стояла! — ухмыльнулся он. — Все, с меня хватит. Сыпь свои пьяные истерики на голову кому-нибудь другому!
— Пьяные истерики? — Зина задохнулась от оскорбления.
— Разумеется! Я не намерен слушать весь этот бред.
— Ты, ничтожество… — грязное ругательное слово вырвалось у Зины, она сама не ожидала, что сможет выразиться так.
— Прекрати. Это тебе не идет, — Барг обогнул ее и отошел в сторону. Было ясно, что он намерен уйти.
