В комнате за столом, отодвинутым к стене, сидел Бершадов, на столе перед ним лежал толстый блокнот. Стул поставили посередине комнаты. Теперь это полностью напоминало кабинет для допросов. Никогда еще комната на Слободке не казалась Зине такой мерзкой. И никогда еще не казалась Зине более мерзкой ее собственная жизнь.
Скрипнула дверь. В комнату втолкнули Дину — во всяком случае, Зина называла ее про себя этим именем. На ней была лишь разорванная комбинация, ноги были босы. Увидев ее, Зина едва сдержала крик.
Комбинация была насквозь пропитана кровью, а все тело представляло собой сплошную кровавую рану. Ее били, и били со звериной, чудовищной яростью. Волосы были клочьями вырваны из головы и запеклись от крови. Один глаз затек из-за огромного, фиолетово-бордового синяка и не открывался, другой был налит кровью. Зина с ужасом увидела, что на пальцах Дины не было ногтей…
Дина пошатнулась и упала бы, если б не Крестовская, которая подскочила и посадила ее на стул. От несчастной исходил страшный кисловатый запах запекшейся крови.
Несмотря на то что Зина помогла ей, Дина с брезгливостью отмахнулась от нее и процедила какое-то немецкое ругательство. Затем с ненавистью бросила по-русски: — Не прикасайся ко мне.
Зина отошла в сторону. Она знала, что в застенках НКВД шпионке придется несладко, но то, что она видела сейчас… Все в ее душе перевернулось. Крестовская прекрасно понимала, что больше никогда не будет прежней. Она уже не сможет жить так, как жила раньше. Никогда. Только теперь она видела воочию последствия той игры, в которую ввязалась не по своей воле. Теперь она видела, как это — допрос, как калечить, уничтожать человека… Это что-то сломало в ее душе.
Как странно, вдруг подумалось ей. Она ненавидела эту женщину, желала ей смерти. Но после того, как увидела, что с ней сделали… Что-то в душе ее лопнуло, трансформировалось, исчезло. Пытали ту, которую она ненавидела. А умерла почему-то она, Зина…
— Как тебя зовут? — спросила Крестовская, просто чтобы что-то произнести. Молчать и смотреть на все это было невыносимо.
— Ее зовут Карола фон Цвайнтер, — неожиданно подал голос Бершадов, — специалист СС по Восточной Европе. С детства изучала русский, так как ее папаша, друг детства одного перца из верхушки рейха, как иностранный инженер был приглашен в СССР. Они и жила в Москве с отцом. Но с детства воспитывалась в ненависти к нам.
Раздался странный звук. Зина сначала не поняла, что это. Затем с удивлением увидела, что женщина запрокинула голову. И поняла, что немка… смеется.
— Что смотришь, сука? — неожиданно ясно и четко произнесла ее бывшая подруга Дина. — Думаешь, я из-за дружбы за тобой бегала, подстилка ты дешевая? Думаешь, мне твой мужик нужен был… Рада… Вот правда рада. Жаль только… — и тут из нее полились грязные ругательства.
— Видишь, как замечательно фрау владеет русским матом! — засмеялся Бершадов. — От коренной одесситки и не отличишь.
— Где книга? — спросила Зина, не собираясь продолжать бессмысленный разговор.
— У меня ее нет. Хотя жаль, — шпионка оборвала смех.
— Ты убила библиотекаршу? — продолжала Крестовская, решив придерживаться хронологического порядка.
— Да, мои люди, — хмыкнула немка, — был у меня помощник… Друг и связной агент.
— Муж Марички Корнийчук, — перебив ее, пояснил Бершадов.
— Старуха обнаружила в библиотеке редкую рукопись и решила посоветоваться. Проконсультироваться в научной библиотеке. И попала к Марии. Ну, пришлось убрать…
— А человек в аудитории? Он кто? — Зина продолжала.
— Один из тех, кто пытался спрятать книгу. Есть те, кто ее прячет. Мне удалось выйти на его след. Я заманила его ночью в институт, сделала укол. И только один урод вспомнил, что я была последней, кто выходил из института поздно вечером. И что я заходила в его каморку подлить снотворное в водку, тоже догадался. И что потом я влезла в институт через окно и открыла дверь…
— Как ты убила старика? — уточнила Крестовская.
— Я же сказала. Инъекция. Укол сделала. В лаборатории твоего бывшего мужика стащила образец. Ты даже не представляешь, как он глуп. Я из него веревки вила. А он ни о чем не подозревал.
— А Михалыч?
— Вахтер? Мой человек его повесил. Я обманула его, кое-что пообещала, и он ушел с вахты домой той ночью. Мой человек пошел за ним. Один укол — и он повесился.
— Почему на теле библиотекарши и неизвестного человека были веревки?
— Это связано с содержанием книги.
— Как именно, что за содержание? О чем книга?
— Я не знаю. Мне сверху велели так сделать. Выслали четкий приказ.
— Это ее начальство со мной играет, — снова перебил Бершадов, — у нас что-то вроде тайной шахматной партии.
— И он выигрывает, а ты… — мат снова полился из разбитых губ немки.
— Кто устроил пожар в квартире Артема? — продолжала Зина.
— Мой человек, чтобы забрать листок из твоей сумки. Мы хотели и Артема убрать, но в квартире его не было. Сбежал. Как мы выяснили, он сбежал еще до того, как мы убрали этого вахтера, Михалыча.
— Ты знаешь имя старика, которого ты убила в аудитории?
— Понятия не имею! Зачем оно мне?
