Хотя, как я полагаю, ее действия приносили плоды. Люди учились социализироваться, а не превращались в овощи. Впрочем, второе сделать гораздо проще. На это не надо тратить уйму времени и сил. Разрушать всегда гораздо легче, чем создавать.
На то, что бы уничтожить картину потребуется пара секунд, а писать ее можно годами. Книги создаются на века, но спалить их можно за миг. Как говорится, ничто не вечно. Однако не стоит забывать, что оно и не исчезает бесследно. В астрале уж точно нет.
Покосился на кухню, вспомнил подворотню, заполненную следами людских эмоций, не заметил, как мысленно вернулся в метро и к тому человеку, что стоит в нише.
Почему он спасает меня?
Встряхнулся. Не до этого сейчас. Все же лучше разбираться со всем постепенно, чтобы окончательно не слететь с катушек. А то мне уже начинает казаться, что пора просить тетушку подыскать мне местечко. Отлежусь, полечусь… Возможно, перестану все это видеть.
Хотя кого я обманываю?
Меня побреют, напичкают лекарствами и я действительно сойду с ума, начну пускать слюни и гадить под себя.
Раньше тетя думала, что я обманываю ее и других врачей. Она лечила больных, а я раздражал ее тем, что «выдумывал» чудовищ. Угрожала… Забавно. Люди никогда не верят, когда им говоришь правду. А вот потом начал лгать, а она и рада.
Если бы я ей сейчас все выложил, как на духу, то и просить бы ничего не пришлось – сама бы упекла и следила, чтобы я не вышел пока не перестану видеть то, во что она не верит.
Что же насчет нашего Николая, то его лечащим врачом был тетушкин близкий знакомый. И тут так удачно совпало – у него был перед ней некий должок. Все складывалось как нельзя лучше, точно сама судьба благоволила нам.
В таких случаях я чувствую подвох. Самая легкая дорога ведет в ловушку.
Усмехнулся.
– Ну, как? – Тоша слегка кивнул в сторону телефона.
– Поможет, – довольно улыбнулся. – Номерок врача Николая дала.
– И он прям так нас и пустит? – с сомнением поморщился Тоша. – Я же уже предлагал тайком проникнуть. Тогда и спрашивать ничьего разрешения не придется.
– Удивительно… – протянул я. – Откуда у тебя такие наклонности, а, мальчик из приличной семьи? Может, у тебя и схема здания есть? Ты знаешь, в какой он палате? – вскинул одну бровь, готовый услышать подробный план, которого конечно не последовало.
– Н-нет, – стушевался он. – Ну, а вдруг… Ну, если…?
– Если? Хах. Когда оно наступит, тогда и будем думать и искать выходы. Во всех остальных случаях предпочитаю идти по пути наименьшего сопротивления.
– Во всех случаях ты предпочитаешь вовсе никуда не идти, – проворчал Тоша.
– Тоже хороший вариант.
Я провел рукой по салфетке, на которой накидал номер. Вроде бы не должен был ошибиться. Хотя за тетей трудно записывать – у нее голос высокий, с частым ударением на «о» или конец слова. К тому же она говорит очень быстро, словно опасается, что ее сейчас перебьют.
В детстве я вообще не мог разобрать, что она говорит. Тоша вот тоже не справился – сначала навалился на меня, прислушавшись, но вскоре отодвинулся, пробурчав: «Ни черта не понимаю».
Да, разговаривать с тетей нужно уметь. Хотя при визуальном контакте гораздо проще – добавляются жесты и взгляд.
– Номер интересный, – я и не заметил, как Антон вытащил из под моей руки салфетку. Вздрогнул и непонимающе посмотрел на него. – Точно зеркальный, – пояснил он. – Такие вроде еще счастливыми называют.
И в самом деле… А я на это даже не обратил внимания. Такой номер перевертыш редко встретишь. А он, и правда, настоящий?
Неужели и в самом деле ошибся? Да нет…
– И с чего ему вообще помогать? – не унимался Тоша. – Чувствую, что человек не простой. Вот прям… – он указал на грудь. – Нутром чую.
Вот с этим даже спорить не буду. Тетушка не умеет выбирать в свое окружение обычных и понятных людей. Особенно мужчин. Ну, или они не выносят общения с ней. Так что я не чувствую, а знаю.
– У него перед ней должок, вроде, – протянул я. Интересно какой? Вот и Тоша озвучил мою мысль, а я лишь пожал плечами. С самой тетей я тоже давно не виделся – больше не гостил у нее, а она не заходила к нам. Может, с матерью пересекалась или к отцу на работу заглядывала? Даже не знаю. С матерью у нее так себе отношения, отец же не любит, когда его отвлекают. А так же все шумное. Людей, наверное, тоже.
Все равно каждый раз удивляюсь, что он женился. Подозреваю, что и он тоже.
– Теперь мне еще любопытнее, – вздохнул мой друг. – И почему Владлен Константинович ничего не показывал своим детям? Да и с твоей тетушкой почти никак не взаимодействует? Было бы гораздо проще, если бы она знала, о чем речь.
– Они никогда ничего не видели, – предположил я. – Хотя действительно было бы прекрасно, если бы и она была, как мы.
– Может быть. Хотя все равно что-то странное в вашей семье.
– Как и в любой.
– Ну, не скажи, – тут же уперся Тоша. – У меня замечательная семья! И никаких…
– И ты им все рассказал? – хмыкнул я – Да?
