— Удил! — был мой ответ.
— Как же ты выучишься порядочно читать и писать, если так попусту тратишь время? Ты, может быть, опять принес домой змею?
Я сказал, что нет: довольно и одной.
— Жоржи, я пригласила на вечер несколько молодых людей: мне скучно одной. Пойди, надень свой новый костюм, веди себя прилично, и я позволю тебе сидеть до десяти.
— Чем это так пахнет? — сказала она, нюхая воздух, когда я вошел в залу. — О, Жоржи, что ты сделал со своим новым костюмом?
Но в эту минуту пришла ее подруга, и она уже больше ничего не могла прибавить. Я так устал, что целый вечер вел себя тихо и вежливо; только когда Бетти внесла поднос с лимонадом и пирожными, я случайно вытянул ногу, она споткнулась и лимонад разлился. Бетти очень неловкая девушка. Но меня послали спать.
Проспав, кажется, часа два я вдруг был разбужен ужасным криком, точно весь дом горел. Я встал и выглянулв коридор. Бесс в ночной рубашке выскочила из своей комнаты, оттолкнула меня и повернула ключ в замке.
— О, Жоржи, — стонала она, — огромный разбойник лежит под моей кроватью!
Она распахнула мое окно и стала кричать:
— Помогите! Разбойники! Пожар! — пока несколько соседей не постучали к нам в ворота, и мне пришлось идти во двор отворить.
Бесс, кухарка и Бетти побежали вниз и бросились им в объятья.
— Что случилось? — спросили соседи. — Под моей кроватью человек, я видела его так ясно, как днем. О, не ходите наверх без оружия, он убьет вас!
Двое пошли наверх, двое остались с Бесс: она так к ним прицепилась, что они не могли отойти. Я тоже пошел наверх в комнату сестры. Они осторожно посмотрели под кровать. Да, там лежал человек!
Они вытащили его оттуда. Он позволил себя тащить и даже не выстрелил из своего пистолета. Отец Джонни стоял, готовый пробить ему череп креслом, если он окажет сопротивление. Когда его вытащили, все посмотрели на меня.
— Жоржи, это опять ты напроказил?
— Ладно, — сказал я. — Бесс была так уверена, что найдет у себя под кроватью разбойника, что что я и сунул его туда для шутки. Разве он не натурально выглядит? Только сапоги вы оставили под кроватью.
Разбойником был костюм папы, набитый соломой.
Папа и мама отсутствуют уже четыре дня; Бесс телеграфировала им, чтобы они вернулись сегодня вечером. Она говорит, что, если ей придется провести еще двадцать четыре часа с ее злым братом, то это ее убьет. Не знаю наверное, получу ли я пони после всех стараний вести себя хорошо.
Кажется, все спелись против меня.
Итак, моя сестра теперь жена доктора Мура. Они уехали в свадебное путешествие за границу. В доме у нас мир и тишина, и ноги Бетти могут отдохнуть. Она говорила, что когда она добиралась до постели, ноги у нее ныли, точно зубы, но Сюзанна подарила ей четыре своих старых платья — и они отлично вылечили ее ноги. А я, несмотря, ни на что, отлично провел время на свадьбе. Доктор Мур заставил меня лежать в постели и давал мне рвотное через каждые четыре часа, но я его каждый раз выплевывал. Я оставался в постели, спал и притворялся очень больным — будто не могу глотать. Трижды прочел всего «Робинзона» и «Семейство Робинзона», когда никто этого не видел, а после обеда, перед венчанием, которое очень торжественно должно было происходить в пять часов, ко мне наверх пришла мама и выразила сожаление, что я не могу ехать с ними, и что доктору тоже жаль, но вставать дмне опасно.
О, как я смеялся, когда она вышла!
В ту же минуту у меня созрел план одурачить его так же, как он сделал это со мною Я не мог найти из платья ничего, кроме одной разорванной пары штанов, в которых я всю зиму катался с горы (все остальное Бетти унесла), и пары туфель, но и это было недурно: я взял одеяло с кровати и через коридор проскользнул в заднюю комнату; оттуда полез на крышу кухни, по дождевой трубе вниз и через забор; затем, как молния, перебежал улицу, так как нельзя было терять времени, и через задний переулок пустился бегом прямо к городской ратуше. Никого еще не было — я нарочно пришел пораньше. Я проскользнул внутрь, забрался под кафедру, завернулся в одеяло и лежал спокойно. Я вел себя тихо, как мышка, пока все население города не наполнило зал. Все места были заняты: хотя я ничего не видел, но слышал шорохи и шепот. После долгого, долгого времени, когда у меня уже заболели колени, я услышал, наконец, как кто-то сказал: «Вот они»! и церемония началась.
Ядожидался, пока не услышал: «Кто имеет заявить какие-либо справедливые возражения или препятствия к этому браку?». Тотчас я быстро вскочил на кафедру и проговорил громко: «Я, я имею!».
Такого множества удивленных лиц я никогда еще не видал. Большинство встало, а женщины стали кричать, точно я был медведь. Сюзи побледнела, как привидение, и схватила доктора за руку, как будто боялась, что он убежит. Мама, папа и доктор слегка застонали; мне казалось, они совсем упали духом. А я поторопился продолжать, боясь, что мне не дадут досказать.
