Авелина тихо вскрикнула – она не могла поверить тому, что видела. Или, точнее, тому, чего не видела. Она быстро протёрла очки, как если бы они были виноваты в этой необъяснимой ситуации. Девочка никак не могла уйти незамеченной. Так что же произошло? Авелина чувствовала в воздухе странный запах. Он уже выветривался, но за последнее время Авелина к нему привыкла.
Авелину начало колотить. Теперь она знала, почему девочка показалась ей такой знакомой. Она видела её фотографию в газете. Это была
– Авелина, с тобой всё хорошо? Ты ужасно бледная, – спросила тётя Лилиан, вешая пальто.
– Ты знаешь, кто жил здесь до тебя? – спросила Авелина дрожащим голосом.
– До меня? Пожилая пара, кажется по фамилии Фарнхэм. Миссис Фарнхэм продала дом после смерти мужа.
– А до них?
– Понятия не имею, – резко ответила тётя. – Могу я узнать, с чего вдруг тебя заинтересовала история этого дома? Уверена, она отменно скучная. О боже, посмотри: твои бедные маленькие ручки дрожат! – Тётя Лилиан быстро подошла к ней, взяла её руки в свои и принялась энергично их растирать. Мама Авелины делала так же, когда та была маленькая. – Ну, есть у всего этого причина, Авелина, или ты просто решила сегодня побыть загадочной и бледной? – Тётя Лилиан пыталась развеселить племянницу, но в данный момент все силы Авелины уходили на то, чтобы не рухнуть на пол в обмороке. Тётя Лилиан подвела её к дивану, потом зажгла камин и подождала, пока займётся огонь. Вскоре поленья громко затрещали, и по комнате тонкой лентой заструился сине-серый дым.
Как будто призрак.
Авелина раздумывала, стоит ли рассказывать тёте о том, что видела. Но она боялась, что тётя Лилиан решит, что она всё это выдумала и пытается привлечь к себе внимание. Или ещё хуже – что она просто дурочка. Авелине вовсе не хотелось, чтобы её считали глупым ребёнком.
– Кажется, я просто сама себя напугала.
Тётя Лилиан прищурилась:
– Ты уверена? Я хочу, чтобы ты знала: если тебя что-то расстроит, или огорчит, или кто-нибудь скажет тебе что-нибудь, чего говорить не стоило, ты можешь обо всём рассказать мне.
– Нет-нет, всё хорошо. Всё как я сказала – я просто сама себя напугала.
– Как думаешь, бутерброд с сыром поправит дело?
– Возможно, – ответила Авелина, улыбнувшись через силу. На самом деле аппетита у неё совсем не было.
Пока тётя нарезала сыр и поджаривала хлеб, Авелина сидела на диване и смотрела на мечущиеся языки пламени. Если бы Гарольд сейчас был здесь, она бы ему всё рассказала, и он бы честно поделился с ней своими мыслями, даже если бы они ей не понравились. Но раз здесь нет ни Гарольда, ни мамы, придётся довериться тёте. Авелина сделала глубокий вдох: даже если тётя сочтёт её глупой, она должна кому-то рассказать о случившемся, иначе её разорвёт.
– Тётя Лилиан, – позвала она, – помнишь книгу, которую я купила у мистера Либермана, подержанную такую?
– Да. А что с ней?
– Мне кажется, она принадлежала девочке, которая раньше жила в этом доме. Она пропала, и сегодня годовщина её исчезновения.
– Правда? А как ты всё это выяснила? – В голосе тёти прозвучала предупреждающая нотка, но Авелина уже не могла остановиться. Если она кому-нибудь не расскажет, то скоро начнёт думать, что всё это ей привиделось.
– Я нашла в Интернете статью про неё. И… мне кажется, я её видела. Здесь, в доме. Только что.
Какое-то время тётя Лилиан что-то напевала под нос, разрезая тосты пополам и раскладывая их на тарелку. Вернувшись из кухни, она поставила её на кофейный столик.
– Так у тебя поэтому такой до смерти перепуганный вид? Когда ты её видела?
Авелина откусила кусок бутерброда и, прожевав, попыталась проглотить.
– Я видела девочку, она стояла у камина, насквозь мокрая. Я подумала, что это кто-то из твоих учениц. Мы немного поговорили, и она сказала, что за мной кто-то идёт.
– Мм. Понимаю.
Повисшая тишина казалась густой и давящей. Тётя Лилиан долго изучала свои ладони, а потом подняла голову и пронзительно взглянула на Авелину. Девочка чуть не застонала: она знала, что означает этот взгляд.
– Я не говорю, что ты ошибаешься, Авелина. Но ты сейчас живёшь в странном доме, в незнакомом городе, наверняка скучаешь по маме, ты читаешь книги о привидениях, а здесь ещё очень ветрено и неспокойно. Я всё понимаю. К тому же ты проголодалась и устала. И всё это могло сильно подействовать на твоё воображение.
Теперь Авелина понимала, что имела в виду Примроуз, когда писала в дневнике, что страшно не только видеть призраков – ещё страшнее, что тебе никто не верит.
– А как насчёт шагов, которые мы слышали ночью?
– Горячая вода течёт по холодным трубам.
– А когда ты подумала, что в доме был кто-то ещё, хотя мы были здесь вдвоём с собакой?
– Тени на стенах. Игра света.
