Будто в Житомире средь бела дня явился с машинами на склады, понабрал масла, кож, обмундирования, уехал. После нашли записку: «Вы все дураки. Забрал Калашников».
Вывесили объявление: «10 тысяч карбованцев тому, кто поймает или убьет Калашникова».
Утром рядом появилось другое: «100 тысяч карбованцев тому, кто поймает или убьет окружного комиссара. Калашников».
Будто в Торшенах в сопровождении нескольких солдат, одетых в немецкое, явился в лагерь. Забрал военнопленных.
В Умани — к комиссару. Сидел офицер, говорил. Когда ушел, нашли бумажку: «Если не отмените такой-то приказ, убью 100 немцев. Калашников».
Другие передают.
Был на «Новостройке» (совхоз), подъехал на немецкой машине немецкий офицер. По-русски:
— Как, ребята, живется?
Мнутся. Он смеется.
— Трусите, а? Паршиво живете. Ну, ничего, потерпите. Немного осталось.
Вскочил в машину. Шофер шепнул одному:
— Это Калашников.
Так создается легенда о ловком герое, который оставляет немцев в дураках. И рассказывают уже, что у него целый отряд и все по-немецки говорят так, что и немцы отличить не могут.
А в Умани (точно) объявление есть:
«Кто поймает или убьет Калашникова — 20 тысяч рублей, 3 гектара земли в вечное пользование, пара коней, корова».
Два дня назад молча треугольником летели над хатой гуси. Старик поднял голову:
— Это же не журавли?
— Нет. Гуси.
— Вот бы их про фронт расспросить. Они через него, вероятно, перелетели.
В тумане низко сновал самолет. Бабы на кукурузе смеются:
— Партизанов ищет.
В Колодистом требовали сдавать уток. Сдавали мало. Полицай и немец пошли по речке. Сгоняли в один двор. Наловили каких попало.
Болтают, будто события в Таужной связаны с Калашниковым. Что он лейтенант госбезопасности. Идет от села к селу. Был, мол, такой случай.
Немцы получили сведения, что он в селе Н. Выехали ловить. На дороге встретился человек. Попросил подвезти.
— Кто? Откуда?
— Из села Н. Заведую молочной фермой.
В селе остановился, поблагодарил. Одна женщина знала его, видела, как везли. Побежала в управу — еще раз посмотреть. Там полиция собирается в облаву.
— Куда вы?
— Калашникова ловить.
— Да вы же с ним ехали!
Оцепили село. След простыл.
Несколько дней назад ночью возле села Каменная Криница сгорело два стога люцерны. Кто — не докапывались. Арестовали четырех из бывших активистов.
Вчера Мария вбежала вечером:
— Сейчас что-то вспыхнуло, все кругом осветило.
— Что это может быть? Что?
Приятная тревога, что это похоже на фронт.
Вчера пришла болтливая Параска — жена переводчика полиции.
— Ох, боюсь я одна спать. Дивчину беру. В Троянах вышла — детина остановил: «Как фамилия коменданта?» У нас в лесослужье ракеты пускали. Говорят, что Калашников. Он в Колодистом позавчера обедал. В Умани банк ограбил. В Рыжевке бензин увез. На машине ездит. Комендант в Грушке флаг снял с дома. У него великий флаг был.
— Завод работает в Грушке (сахарный)?
— Да где же он работать будет. Светить нельзя. Бомбить могут. Кто пойдет теперь туда? Кому своего житья не жалко? Ночью не сплю, все лежу, слушаю. Андрей-то в облавах бывает. Вдруг придут.
Старик комментирует:
— Она думает, что великий ущерб немцам будет, если ее убьют. Партизанам больше нечего делать, как только Параску щупать.
Из новых партизанских рассказов. Подробности об ужине в Колодистом. Было восемь человек. В шинелях. Главный в немецкой форме.
Хозяйка:
— Нема чого исты. Муки и той нема.
— Ну, ничего. Свое найдем.
Принесли из машины колбасу, консервы.
— А хто ж це вы?
Усмехается.
— Завтра можете говорить — Калашников у вас вечерял.
Маруся говорит:
— Он мне кажется похожим на Борьку[11]. А может быть, это Борька?
Назначают в селах дежурных на ночь. Одного на двадцать хат. У очередного к воротам привязывается жердь с веником.
Позавчера веник появился у наших ворот. Надев весь запас: онучи, сапоги старика, его полушубок, рукавицы, плащ (был ветер с дождем и снегом, гололедица):
— Пойду караулить немцев.
На улице ни огня. Ветер откидывает капюшон.
Двое вышли.
Оказалось: бригадир и завхоз.
Второй сказал:
— Я ж говорил, что этот метод охраны самый лучший.
Первый сочувственно:
— Походите часов до двенадцати, да и на печь, к бабе.
Из темноты явился парень — начальник над дежурными.
— Что мерзнуть. Пошли до конюшен.
По поводу дежурства старик говорил:
— Придумали людей мучить. Как ты ни дежурь — кому надо, все равно пройдет.
На этом основании полегли кто на полове, кто на соломе.
Дежурили другие. Собрались трое, вместе ходили по хатам, где светилось. Нашли, где варили самогонку. Подвыпили. Переставили соседям веники. Пошли по домам.
Легенда о Калашникове ширится. Учительница рассказывала, будто у него талисман, что ли. Новые или украшенные старые эпизоды.
Первый. Говорят, в одном районе идет ночью старшина. Навстречу часовой.
— Кто це?
— А це хто?
— Я старшина.
— А, старшина! Получай от Калашникова.
Дал в морду.
