Нынче в Киеве, бродя по выставке, я случайно натолкнулась на экспонаты сельскохозяйственной школы Крестовоздвиженского Трудового Братства в Черниговской губ., Глуховского уезда, учреждённой Н. Н. Неплюевым {Предпринятому Николаем Николаевичем Неплюевым (1851—1908) педагогическому и экономическому опыту Е. Дьяконова посвятила чрезвычайно сочувственный очерк “Школы и братство Н. Н. Неплюева”, опубликованный в газете “Русский труд” за 21 и 28 ноября 1898 г. (см. в кн. “Дневник Елизаветы Дьяконовой 1886—1902. Литературные этюды. Стихотворения. Статьи. Письма.”. М., МСМХН. С. 793—801).}. На столе лежали карты, отчёты и книги с историей школы. Я так и вздрогнула, развернув одну из них. Мне показалось, что я нашла свою мечту осуществившейся в действительности. Н. Н. Неплюев, аристократ-помещик, покинул, будучи ещё молодым человеком, свой дипломатический пост в Мюнхене в 80-х годах, озарённый внезапно убеждением, что вся его жизнь резко расходится с Евангельским учением. И он постарался устроить её и эту школу по заповеди: “Возлюби ближнего твоего, как самого себя”. По этой заповеди он начал воспитывать своих учеников, не насилуя их воли: в устроенные им “братские кружки” вступали добровольно, и бывали случаи, что ученики кончали курс, не участвуя ни в старшем, ни в младшем кружке.
Выставка закрывалась; наступившие сумерки не дали мне возможности прочесть всю книгу, и я ушла домой; более узнать о ней мне не пришлось. Только осенью, в “Новом времени”, я прочла коротенькую выдержку, кажется, из журнала “Неделя”, об этой школе и легкомысленную заметку газеты: “да, есть же счастливые люди на свете”, или что-то в этом роде; более серьезного отношения газеты, которая каждое Рождество и Пасху трогательно говорит о любви к ближнему в передовицах, выдержка, очевидно, не заслуживала. С тех пор у меня не выходит из головы мысль об этой школе. Надо узнать о ней побольше. Но как? откуда узнать адрес? откуда узнать название имения?
21 декабря.
<…> Если бы я обладала талантом Грановского {Тимофей Николаевич Грановский (1813-1855) — профессор всеобщей истории в Московском университете, общественный деятель.}, страстностью же Белинского — я бы пошла на кафедру и стала бы “учителем жизни”… Но я — человек обыкновенный, да ещё мои способности подкошены нервами — мне остаётся одно: бороться по мере силы одной, а затем, в случае — уйти, но не сдаться!!
Новый человек я, и моя обновлённая жизнь требует иных людей…
В голове моей слагается смелый план — воскресить давно умершую христианскую общину первых веков, провести среди современного испорченного эгоизмом общества эту великую, вечно-живую идею; осуществляя её на деле — основать для начала монастырь, но своеобразный, девизом которого служили бы слова: “иже хощет по Мне идти, да отвержется себе, да возьмёт крест свой, и по Мне грядет” {Евангелие от Марка, 8, 34.}… и провести это самоотвержение во всей цельности, применяя при этом всё, что могла выработать цивилизация на пользу человека, отвергая как ненужное всю её мишуру. А потом воспитать в этом монастыре поколение, безразлично — мужское и женское, и тогда, быть может, — в этом поколении, благодаря воспитанию, и осуществится жизненный идеал Христа… <…>
28 декабря.
Гимназистке Мане, высокой девочке лет 13-14-ти, сделали операцию ноги. Операция была лёгкая, и через два дня Маня уже ходила по палате, перезнакомившись со всеми. Её очень удивляло, что я всё сижу с книгами… — “Какая вы учёная! И много у вас на курсах надо учиться? И строгие профессора?” — забрасывала она меня вопросами…
Мы разговорились. Девочка оказалась довольно начитанной и мечтательной. Говоря со мной о душе и Боге, она вдруг оживилась и стала уверять меня, что её душа существовала до её рождения… что она жила сначала в чудной далекой стране Берендеев.
