Перечитал свои записи. Да уж. У меня биполярное расстройство как минимум. Начал об одном, перескочил с темы, а потом вообще ушел в другую сторону. Ладно, типа подытожу планами на будущее. Лилю я добьюсь, с «мужицкими» советами или без, она обратит на меня внимание. Может, и правда придумаю «широкий жест». Папа до сих пор, как накосячит, так творит что-нибудь масштабное. Мама каждый раз восхищается и, естественно, прощает. Все-таки любят они друг друга. Аж тошно иногда смотреть на их сюси-пуси. Тошно и завидно.
Опустив дневник на колени, Наташа вытянула босые ноги и пошевелила пальцами. Ходить без обуви было непривычно и почему-то неловко, будто её могли отругать за эту вольность или сделать замечание. Какими же беззащитно-белыми выглядели её ноги, будто она ими и не пользовалась раньше, только достала из упаковки. Черный педикюр только усиливал ощущение кукольности стоп.
Прикрыв глаза, Наташа подставила лицо ласковому вечернему солнцу и слабо улыбнулась. В голове все ещё перекатывались чужие мысли – мысли Рыжика. Она обдумывала прочитанные откровения. Жаль, что он не ставил даты, да и сами записи вел хаотично, сумбурно выплескивал эмоции и действительно перескакивал с одного события на другое. Удивительно, но исправлений практически не было, словно он писал потоком и не перечитывал. Если он так хотел впечатлить потомков, стоило позаботиться хоть о какой-то хронологии. А так, вообще непонятно, где происходят события. Да она даже имени его не знает. Просто Рыжий. Интересно, добился ли он в итоге любви Лили и появился ли у него братик? Наташа разрывалась между двух желаний: прочитать все залпом и, возможно, найти ответы и растянуть процесс чтения как можно дольше. Ей нравилось нырять в его жизнь и читать наивные, но порой довольно взрослые размышления.
В этот раз от чтения отвлек не индюк, хотя он снова бродил вдоль забора со стороны соседа и не давал расслабиться. Голуби приглушенно ворковали, где-то в глубине дома глухо тикали единственные часы, которые Наташа заводила, но они упорно отставали. Привычные звуки и обволакивающая безлюдная реальность. И тут со стороны кухни послышался голос. Кто-то недовольно бурчал и ругался. Наташа тряхнула головой, взлохматила волосы. Голос стих, но почему-то казалось, что это только начало. Она не могла понять, почему вернулись галлюцинации, вроде всё прошло ещё месяц назад. Она-то понадеялась, что нервная система пошла на поправку и залатала дыры в памяти. Или это у новых таблеток такие побочные эффекты? Как бы то ни было, галлюцинации не просто вернулись, а усилились и разнообразились.
Накануне ночью она долго не могла уснуть, ворочалась в скрипучей постели. Наматывая на ноги влажную простыню. Даже распахнутые настежь окна не спасали от духоты. Кондиционера, естественно, не было, прогретый солнцем дом щедро отдавал тепло. Наташа таращилась в окно, прислушиваясь к незнакомым шорохам. Ни одного городского или привычного, даже холодильник рычал не как техника, а как живое существо, хотя уже не пугал до сердечного приступа. Она перевела взгляд на ковер над кроватью и ухмыльнулась. Ковры на стенах – дикость какая-то. Пылесборник и вообще безвкусица.
Суслик на ковре зашевелился и обрел объем, его вышитые бездонные глаза смотрели вполне осознанно и даже немного с неодобрением. Наташа ошарашенно глядела на стену, отмечая малейшие движения животного, и удивлялась собственному хладнокровию. Может, нужно закричать, отпрыгнуть, хотя бы встать? Вставать не хотелось. Тело наконец-то потяжелело, сознание тоже начало расплываться, подкралась долгожданная дрема. Наташа нехотя приподняла руку и прижала ладонью вздыбившуюся поверхности ковра. Попыталась затолкать обратно в стену объемного суслика, но подняла только облако пыли. Расчихавшись, Наташа отодвинулась к краю постели, но не встала и не убежала. Лежа на боку, вглядывалась в узоры по краю ковра, на суслика больше не смотрела, хотя он все ещё шевелился и даже сопел. Так она и уснула.
Утром ночное происшествие показалось дремотной фантазией. Живой коверный суслик – это даже звучит как самая бредовая галлюцинация. Таких оригинальных у нее раньше не случалось. После душной ночи Наташа решила обустроить себе спальное место на продуваемой веранде и утро начала с уборки. Вымела полы, вынесла на улицу столик и кресло, а вместо них притащила из спальни кровать. Без матраса та оказалась довольно легкой, и Наташа справилась без посторонней помощи, правда, металлические ножки оставили царапины на крашеном полу. Мира, скорее всего, будет недовольна и потребует купить домик, прежде чем его крушить.
Поставив кровать прямо у окна, Наташа закинула шторы в стирку и в раздумье замерла перед окном. Мутные стекла напоминали фасеточные глаза стрекозы, затянутые паутиной. Тут точно не обойтись без генеральной уборки. В отличие от остальных комнат, веранда не отапливалась и явно использовалась как проходное помещение. Из-за больших окон и двери, выходящей на крыльцо, здесь даже днем бродил сквозняк. А значит, и ночью будет не так душно, как в доме.
