Я составил акт опроса на английском языке, а переводчик перевел его на язык пушту. После этого свидетели, видевшие караван, украсили документ причудливым узором своих восточных подписей. Это придало бумаге вид подлинности. Затем Долгорукий расплатился в стороне с туземцами, и мы решили, что наше дело окончено. Я сложил бумагу и спрятал ее в карман. Больше нам нечего было делать в этой стране. Наша основная миссия была исполнена.
Кратчайшим путем мы двинулись в сторону столицы. Нам все чаще и чаще стали попадаться на пути лошади и ослы, а у дороги мы видели коробки от консервов и бумагу. Все это доказывало, что мы приближаемся к цивилизованному пункту.
Мы задержались в Кабуле всего на несколько дней. Могли бы уехать еще раньше, если бы не одно несчастное обстоятельство. Советник местного английского посольства сообщил нам, что акт о провозе оружия, который мы привезли с собой, не представляет никакого интереса с точки зрения дипломатической. Этот джентльмен был близок к Интеллидженс Сервис, и потому я мог всецело ему доверять. Он посоветовал мне подкрепить наш акт какими-либо другими документами и особенно рекомендовал обратить внимание на телеграммы в Москву мистера Раскольникова, здешнего представителя советского правительства. Несколько таких документов, свидетельствующих о вмешательстве мистера Раскольникова в дела Индии, он предоставил в мое распоряжение. Правда, он не ручался за достоверность их, но выглядели они вполне прилично и вполне могли удовлетворить близорукого Керзона. Я их приобщил к моему акту без особого раздумья, так как в нашем деле ничем брезговать не приходится.
Через несколько дней английский консул, по соглашению со своим русским коллегой, предоставил нам документы для беспрепятственного следования через Советскую Россию в Петербург. В документах мы значились корреспондентами американского еженедельника, собирающими материалы для своего журнала. С удовольствием я предвкушал, что бумаги эти дадут нам возможность не только с удобствами пересечь Россию, но и позволят по пути следования посетить те места, которые обычно открыты для представителей печати.
Афганистан не имеет железных дорог. Мы выехали к северу, опять верхом в надежде без задержек достигнуть русской станции Кушки.
Теперь мы ехали по торговой дороге, главной линии, соединяющей Афганистан с Россией. Нас уже не удручали заботы по отысканию следов неведомого каравана. Мысль моя свободно текла в голове. Я видел свою тень на горячей дороге. В течение дня она описывала почти полный круг у ног лошади. Черный всадник на черном коне. Это — я. Годы проходят, а я по-прежнему в седле борюсь с призраком красной опасности. Я забыл, что такое покой, за это время я сделал много тайного. Уже пять лет я изображаю из себя клинок, который входит в грудь врага.
Но стал ли слабее призрак красной опасности от того, что я не покладая рук преследую день и ночь одну и ту же цель? Или, может быть, я борюсь впустую? И я хотел как можно скорей стать на русскую почву, чтобы получить успокоение. Мне казалось, что именно там, в картинах бедствий этой страны, я найду оправдание моих трудов и дел.
Моя мысль дошла до этого места, когда вдруг лошадь прянула подо мной. Люди европейского вида в кожаных куртках что-то делали за поворотом дороги. Один из них смотрел в блестящую медную трубку на скалы, другие толпились вокруг него. По-английски я спросил:
— Что вы тут делаете?
Но они не поняли моего вопроса. Я спросил то же самое по-русски. Тогда они ответили мне:
— Мы производим изыскание шоссейной дороги. По приказанию русского правительства.
Меня прямо восхитила та методичность, с какой русские подбираются к индийской границе.
— Они роются, как кроты, — сказал я Долгорукому. Мы познакомились с "кротами" и пили с ними чай. За чаем расспрашивали об условиях работы. Они отвечали охотно, ругали страну скорпионов, здешнее вино. На наш вопрос, много ли среди них большевиков, они ответили, что большевиков среди них нет. Однако они отлично делали свое дело и вели дорогу именно в ту сторону, куда им не следовало бы соваться. Мы расстались с ними в тот же день, не узнав ничего полезного.
У нас были законные визы, и потому мы перешли границу как обыкновенные путешественники. Я так устал от верховой езды, что с нетерпением ждал того момента, когда окажусь в вагоне.
Но по наведенным справкам нам надо было ждать поезда почти 20 часов. Мы расположились в селении Полтавском, находящемся поблизости от крепости Кушки. Хижины селения были совсем как украинские: поселенцы переведены сюда из Украины еще при царе. Заказав завтрак себе и лошадям, я пошел по направлению к крепости, в которой находилась станция железной дороги. Мне хотелось прочесть газеты.
Крепость имела глиняные стены, но они поднимались высоко и были в полном порядке. Эта тяжелая лапа была занесена над Индией еще во времена царизма. Но до сего времени укрепления сохранили свое значение. Поезда входили в ворота крепости и там их запирали на замок.
