Около обеда нас подняли и вывели на дорогу, около которой полежали, а затем воротились обратно. Через полчаса наш взвод был назначен, как прикрытие артиллерии, и мы, осторожно пробираясь между кустами и оврагами, прибыли к месту расположения артиллерии. Сменив стоящий здесь взвод, мы начали греть чай. Потом углубили окопы и замаскировали их. Меня назначили с 8 до 11 вечера дневальным. Я взял у товарища часы, чтобы не простоять дольше. Начало дождить и меня порядком помочило. Желая во время разбудить смену, я всматривался в часы, но ничего не мог увидеть по причине темноты. Пришлось будить наугад. Потом я влез в окопчик, завернулся в палатку и лег спать, но вода проникла через палатку и залила шею, грудь и ноги. Перед вечером наша батарея немного постреляла, а затем стала стрелять и немецкая, сначала по окопам, потом по батарее, но вреда, повидимому, никому не причинила. [150]
4 августа.
Проснулся, когда солнышко было уже высоко. Погода стала разгуливаться. Взводный приказал рыть землянку, а меня послал в фольварк посмотреть, нет ли леса для настила. Лес я нашел, взяли пилу и наготовили настил, но артиллерийскйй офицер не позволил носить днем, чтобы не обнаруживаться. Начали таскать бревна с наступлением темноты. Наслали, накидали земли, подкинули соломы и землянка готова.
Землянка вышла очень хорошо.
Взводный назначил, кому из нас жить в землянке. Попал в это число и я, хотя, признаться сказать, менее других потрудился над ее устройством и потому не был в претензии, если бы вместо меня поместили кого-либо другого. С вечера был дневальным по окопу, потом уснул.
5 августа.
Проснулся поздно. Ночью видел во сне императора Вильгельма. Мне показалось, будто он пришел в нашу деревню и показывал нашим министрам порошок, которым отравился. Но министры сказали, что это не яд, а доброкачественная карамель в толченом виде. Затем он лег со мною рядом и очень тяжело дышал, и как мне казалось, несколько раз хотел заговорить о мире.
День был на удивление туманный. Сварили картофеля и попили кипятку. Наша и немецкая артиллерия немного постреляли.
Сегодня канун Преображения Господня и мысли у меня религиозные, хорошие. Будучи назначен дневальным, стоял на бруствере и уносился мыслью в родную семью в Петроград.
Проснулся часов в 7 утра. Поели супу, пропели но молит веннику литургию. В 12 час. сварил картофель, поел с маслом; которое выдали вчера. После обеда пели песни и в землянке, и пели недурно. Шел сильный. дождь. Вечером батарея сменилась другой. Мы остались на месте.
7 августа.
Проснулся часов около семм утра. Новый артиллерийский офицер был молодой и слишком высокого мнения о себе. Придирался к солдатам из-за каждого пустяка. Все его очень не любили. Орудия оказались японскими и притом старого образца, а потому не так удобными и скорострельными, как у предыдущей батареи. [151]
Сегодня помыл белье, хотя и в холодной воде, но ничего, хорошо. Вечером артиллерийский офицер передал нам, что ночью предполагается наступление, и потому, в 3 часа ночи орудия начнут стрелять. Нам было приказано не спать с 12 часов. Когда стемнело, мы развели в землянке уютный огонек и, сидя вокруг его, спели несколько песен и молитв.
Ночью стреляла наша артиллерия. Выстрелы следовали один за другим редко, но команду было слышно на версту. Видимо командир батареи не столько стрелял по немцам, сколько учил в первый раз стреляющую по неприятелю батарею{14}. Со стороны противника долго не было ответа, а потом начался обстрел сначало окопов, а потом батареи. Попаданий было мало. Стреляли немцы долго, но с таким же результатом.
Около обеда заходил к нам командир полка. Командир поздоровался с нами, осмотрел аммуницию и ружья, и пожелав нам всего хорошего, ушел. На вид командир полка очень симпатичный господин, полный сил и энергии, повидимому, не из трусливых. Совсем еще молодой.
Возвращаясь обратно, он подтянул артиллерийского офицера за то, что батарея не стреляла. Но стрелять они не могли – не было еще наблюдательного пункта. Скоро два орудия уехали, и выяснилось, что вечером наши войска отойдут на заранее подготовленную позицию. Мы пошли лесом вслед за орудиями.
Пришли в одну деревню, где нам выдали пищу, сахар, табак и сухарей, а затем прошли далее на другую деревню, где и расположились на ночлег. Нашего взвода два отделения пошли в заставу.
9 августа.
Разбудили в 4 часа утра, а затем повели в лес, где приказали рыть окопы. После обеда наше отделение пошло к своему взводу, в деревню. Там, попив чаю, я уснул. Проснувшись, получил свой хлеб. Ночью рыли окопы, а я стоял дневальным.
Утром сменился с дневальства и немного уснул, потом разбудили и приказали быть готовыми. Скатал шинель и опять уснул. Около обеда принесли письмо от жены. Она пишет, что мой милый сынок Павлуша начал ползать, вокруг комода ходит.
