— Изучали состояние психики спящих людей, — объяснил первый штурман. — Дежурили пять человек, так что никакой трагедии не должно было произойти. Всё это случилось, когда мистер Лейн и мисс Нгуен вышли в соседнее помещение, чтобы поправить датчики.
— Значит, свидетель только один, и он же участник драмы, — отметила я. — А его самого не подвергли тщательному исследованию?
— Подвергают, мисс, — ответил первый штурман.
Меня удивляло, что командир предоставил говорить своему помощнику, а сам молчит и с холодным спокойствием смотрит на нас. От этого наблюдения мне было не по себе.
— Как мисс Яниковская оказалась около столовой, сэр? — спросила я, хотя и знала, как.
— Вероятно, под действием гипноза, мисс Павлова, — проговорил мистер Уэнрайт. Не просто сказал, а как-то по-особенному, отчего мне стало очень неприятно.
Время завтрака надвигалось неотвратимо. Когда мы с бортинженером подошли к повороту, мне стало жутко. Здесь ещё вчера могли найти и меня, если бы я поддалась властной силе, толкнувшей мисс Яниковскую на гибель. И сегодня могли бы найти моё разодранное тело, если бы влияние силы не ослабло.
— Она умерла мучительной смертью? — спросила я, посмотрев на вычищенный пол.
— Нет, не думаю, мисс, — рассудительно ответил немец. — зрелище страшное, но всё совершилось очень быстро.
Повар и горничная были подавлены случившимся, и на военные действия их уже не хватало. А я с новым чувством смотрела на тот участок пола в столовой, где Серафима Андреевна увидела что-то страшное. Неужели и здесь будет лежать окровавленное человеческое тело? Не моё ли? Сбылись уже три пророчества Сергеевой. Она сама, мисс Хаббард и сеньор Агирре уже мертвы. Можно ли сомневаться в правдивости других её видений?
Когда мы вернулись в рубку, командир оповестил нас своим ровным голосом:
— Звонил мистер Шнайдер. Возникли сомнения в правдивости показаний мистера Бойтано. Есть подозрение, что он совершил оба убийства, а ранее убил мисс Хаббард. Его изолировали.
Значит, несчастная негритянка погибла не от руки любимого человека.
— Как чувствует себя мисс Босева, сэр? — спросила я.
Такого отчуждённого взгляда, какой бросил на меня мистер Уэнрайт, мне за всю жизнь не приходилось видеть.
— Она при смерти, мисс, — сухо сообщил он.
Эта женщина, бившаяся в неослабеваемом паническом страхе, умерла через два часа.
К счастью, больше в этот день не произошло никаких событий. Достойно упоминания лишь одно: я чувствую, что командир относится ко мне с сильной неприязнью. Он не выражает её словами, но она прорывается в сухом тоне, когда он вынужден говорить, в ледяном молчании, во взгляде. Когда я шла с ним рядом обедать, то помимо страха перед его внезапным перевоплощением я испытывала ужаснейшую скованность, словно мы серьёзно поссорились и отныне стали врагами, лишь вынужденными мириться с обществом друг друга.
15 февраля
Не знаю, как и приступать к описанию сегодняшнего дня. До сих пор руки дрожат от волнения, а уж о том, чтобы помнить, что я всегда считалась человеком мужественным (не даром меня включили в эту экспедицию), и речи нет.
Вчера я оборвала записи очень быстро, а сегодня прежде всего упомяну о том, что вечером кто-то вновь подходил к моей двери. Нет, я не спала и прежние мои наблюдения меня не обманывали. Но кто мог подходить к моей двери поздно вечером, когда все уже давно разошлись по своим каютам? Непостижимо и тревожно. Вновь мне представляется нечеловеческая фигура, склонившаяся над книгой с белыми и очень блестящими страницами, а потом я думаю о командире-убийце, сбросившем маску. Какое преступление он задумал, преступление, осознанно рождённое на Земле?
Ночью никакая таинственная сила не тянула меня в коридор, но чем это объяснить, я не знаю. Может, моя воля настолько окрепла, что существо, зовущее меня, уже окончательно потеряло надо мной власть? Так я думала ночью, а утром узнала, что на этот раз оно выбрало себе другую жертву.
Утром, выйдя из каюты, я посмотрела в ту сторону, куда две ночи меня тянула неведомая сила. Пустынно и ничто не предвещает несчастья, однако вчера там лежала мёртвая женщина, а никакие подозрения у меня тогда не зашевелились. Как мне хотелось пройти до угла и заглянуть за него, чтобы убедиться, что ничего не произошло!
Бортинженер проследил за моим взглядом и сказал:
— Нам пора в рубку, мисс.
Уходя, я увидела, что дверь каюты мисс Фелисити открылась и её хозяйка вышла в коридор.
— Мистер Джордж! — донеслось до меня.
Её голос звучал очень нежно. А Реваза Георгадзе, чтобы не мучиться, окрестили в мистера Джорджа. Удивительная вещь — языковый барьер. Почему же мы, русские, умудряемся произносить наимудрённейшие имена, правда, со своим произношением, не исключающим ни букву «р» ни другие буквы, которых лишены иностранные языки?
Потом послышался тихий вскрик, и мы с мистером Гюнтером сперва остановились, а потом повернули обратно. Почти одновременно в открытой рубке прозвучал далёкий сигнал, и нас нагнал командир.
— Сэр, я постучалась в каюту мистера Джорджа, но она оказалась открыта, — доложила бледная, как полотно, горничная.
