Вот тут я решила оправдать командира, если у немца возникло то же недоумение, что и у меня.
— Из-за устриц. Он процитировал Диккенса, но я не сразу узнала цитату.
— Вполне возможно, мисс. Мне известно, что он всегда берёт с собой некоторые из любимых книг.
Похоже, это я воображала мистера Уэнрайта бездушной машиной, а бортинженеру, знакомому с ним лучше, известны и другие его качества.
Это я выяснила вчера, а теперь пора переходить ко дню настоящему. С утра я присматривалась к поведению мистера Уэнрайта, но он был облачён в непроницаемую броню спокойствия и невозмутимости. Он мне напомнил мистера Фогга у Жюля Верна, только не праздного джентльмена, а в звании командира космического корабля. Наверное, мне не удастся подловить его на каком-нибудь живом проявлении человеческих чувств, и я так и расстанусь с ним, унеся с собой воспоминание о его холодной сдержанности и ровном голосе.
День начался довольно обыденно, и работа велась по заведённому порядку. Когда командир и бортинженер отправились в ежедневный обход, я заперла за ними дверь и ещё раз просмотрела программу посадки. Всё хорошо и правильно, однако теперь она кажется мне слишком громоздкой. Давно пора придумать что-то новое, не снижающее надёжности, но убыстряющее процесс и потребляющее меньше энергии. Наверное, если мне предстоит сделать ещё какое-нибудь изобретение, то это будет новая теория посадки.
Пока я размышляла над расчётами, я совершенно отвлеклась от окружающей меня действительности, но внезапно осознала, что сижу в рубке одна, а за дверью кто-то есть. Может, любой другой на моём месте спокойно бы подумал о крепости запора, а меня охватил ужас. Какие только мысли не полезли мне в голову! Мне сразу представилась фигура, склонившаяся над книгой. "Я не вижу, кто это, но это не человек". Не появилась ли уже в белой книге чёрная запись? Первобытные страхи заполнили сознание. Мне представилось, что это мистер Форстер восстал из мёртвых, чтобы отомстить мне за свою смерть, а потом снова лечь на своё место в заполненной мертвецами камере. Глупо, дико и совершенно непростительно для цивилизованного человека. Счастье, что в Комитете ещё не додумались до проверки на такого рода здравомыслие, иначе меня не допустили бы в космос.
Я уже собралась было нажать на кнопку и сообщить командиру о визите сирены, но почувствовала, что страх отпустил меня так же внезапно, как появился, и за дверью уже никого нет. К чему было беспокоить человека? Я дождалась прихода моих монстров и сказала:
— Мистер Уэнрайт, он приходил сюда минут сорок назад.
— Кто "он"? — не понял командир.
— Тот, кто устроил ночной переполох.
— Сирена, — пояснил бортинженер. — Устрица.
Командиру было не до шуток.
— Почему вы не вызвали меня, мисс? — спросил он.
— Он очень быстро ушёл, сэр.
Мистер Уэнрайт хмуро размышлял.
— Он не пытался применить гипноз?
— Нет, сэр.
— Гипноз — очень коварное оружие в опытных руках, — проговорил он. — Все учёные им владеют, а преступник скрывается среди них.
Мне его взгляд очень не понравился.
— В разной степени, — возразила я. — И это не означает, что вы снова должны применить Одиссеев метод и впредь запирать меня в рубке.
Немца стал душить тайный смех.
— Об этом стоит подумать, мисс, — серьёзно сказал командир.
Если он, и правда, решит меня обезопасить таким образом, то просчитается. Я не овца, которую везут на выставку, а потому берегут, как зеницу ока, я такой же член экипажа, как он и бортинженер, и ко мне не нужен особый подход.
— Пожалуй, это единственная возможность доставить вас на Землю живой, — продолжал мистер Уэнрайт. — Вчера вы не предупредили меня о своём приходе в рубку.
— Я знала, что в коридоре никого нет, сэр, но я сознаю, что это была моя ошибка. Теперь я буду очень осторожна.
— Надеюсь, мисс.
После обеда я уединилась в каюте с книгой, а потом почувствовала знакомый мне зов, но не такой властный. Меня вновь обжёг ужас. Я подошла к двери и прислушалась. Кто-то был в коридоре, но вёл себя очень тихо. Случайное прикосновение к ручке пробудило во мне воспоминание о ледяных пальцах Серафимы Андреевны, и я отдёрнула руку. Сирена, морская корова, устрица, а точнее убийца, был здесь. Он охотился именно за мной и усердно ловил меня на неосторожном шаге. Сейчас он ждёт, что я выйду. Наверное, он уже изучил мои привычки и знает, что примерно в это время я выхожу из каюты. Вчера он видел, что мистер Гюнтер тоже зашёл к себе, и побоялся шума, поэтому я не чувствовала присутствия постороннего, а сегодня бортинженер захватил в рубку справочник и намерен позаниматься.
Первой моей мыслью было вызвать подкрепление, но потом я поняла, что знание моих привычек может погубить преступника, если правильно взяться за дело. Мне неважно, кем окажется мой убийца, пусть даже… нет, только не Иваном Сергеевичем! Но жалость и ложный патриотизм в этом деле неуместны. Если мне удастся живой долететь до Земли, в опасности окажутся другие люди. Смерть ему не грозит, а изолировать его от остальных необходимо.
