Дневник сорной травы полностью

– Почему вдруг в Крым? Тебе хочется к морю?

– А тебе?

Юрий чувствовал себя рядом с Анной так, словно его больше не было. Он растворялся в ней, тонул в ее глубинах, блуждал в ее садах, полных цветения, ветра и медовых запахов… и не мог, не хотел искать выхода. Она не показывала ему всего… и эта вечно длящаяся тайна привязывала его крепче любых цепей.

Он и не заметил, как они очутились в спальне, на смятых после сна простынях с запахом мяты… и любили друг друга до изнеможения, до смертельной, всепоглощающей, сладостной усталости… Все смешалось – обида, горечь, боль, блаженное забытье, отстранение от всего сущего и полет к зыбким золотым облакам, где сливаются воедино все стремления и надежды…

Юрий долго плескался под душем, брился, одевался и собирался; Анна лежала, глядя, как на потолок ложится пестрый узор света. Тень от статуэтки Гекаты падала на подушки, будоражила воображение, будила желания…

Анна закрыла глаза и потянулась. Что, если вот так лежать и лежать? Не двигаться, ни о чем не думать?.. Ей понравились ласки Юрия, какие-то новые, порывистые. Хорошо, что у нее есть соперница, Любочка. Анна тихо засмеялась от удовольствия. Она была уверена: сколько бы ни старались разные Любочки, Танечки, Ирочки – Юрий принадлежит только ей, безраздельно. Бедные! Они так стараются, и все напрасно. Усилия уходят в песок, как вода после дождя… Муж возвращается к ней еще более любящим, преданным. Горький опыт разочарования и несбывшихся ожиданий – лучшее лекарство от поисков новизны. Любовь стара, как сама Вселенная. Когда вдоволь напробуешься, всегда возвращаешься к истокам.

Может, поехать сегодня в Андреевское? Или не стоит… Анна уже исполнила необходимый ритуал, теперь оставалось только ждать решения богов. Она чувствовала «дыхание Гекаты» – значит, желаемое рядом. Античное прошлое приблизилось вплотную, навевая тревожные сны…

– Лунный камень вбирает в себя свет Луны… – прошептала Фионика. – А потом роняет его, как холодные капли… Геката любит венки из лотоса и жасмина. В ее храмах всегда стоит этот запах ночной свежести…

– Зачем ты привела меня сюда? – так же шепотом спросил Лаэрт.

– Потому что мы в Афинах последний раз. Больше ты сюда не вернешься.

– А ты?

– И я…

Лаэрту хотелось спросить, откуда она знает, но он промолчал. Фионика все равно не скажет – только сверкнет глазами и засмеется.

Когда он вернулся из последнего похода, Фионику словно подменили. Гликера рассказала, что у них долгое время жила женщина, пряталась от кого-то. Звали ее Суния. Она рассказывала о таинственных обрядах, подземных храмах, о городе, затерянном среди пустынных скал. Суния тесно сошлась с Фионикой; они шептались, занимались ворожбой и гаданиями. Гостья говорила, что у Фионики есть дар и что она не такая, как все.

– А какая? – спросил Лаэрт, которому эта история не понравилась.

– Ну, не знаю… – пожала плечами гетера. – Необыкновенная!

Лаэрт промолчал. Он не знал, что говорить. Он мыслил прямолинейно, как воин, идущий в атаку. Военные хитрости были ему понятны, а житейские он считал излишними. Зачем хитрить, когда тебе никто не угрожает? В обычной жизни он был прост и не помышлял ни о чем, кроме еды, вина, удобного ложа и крыши над головой. Фионика появилась в его судьбе неожиданно и заняла главное место. Лаэрт опомниться не успел, как оказался у нее в сладком плену. Если бы кто-то другой сказал ему об этом, обидчику бы не поздоровилось. Но… наедине с собой он предпочитал называть вещи своими именами.