Но плоды перестройки уже добрались до нашей семьи. У Вити открылась на ноге трофическая язва. Сперва малюсенькая, теперь порядочная, и не хочет заживать уже три месяца. Появилась она 27 декабря. И омрачила нашу жизнь вконец. Не радует ничего. Всё приходится самой: хожу по магазинам, стою в очередях. Езжу в мастерскую. А на душе – грусть. Вечером делаю перевязки с разными лекарствами. Глажу бинты (ничего в аптеках нет). Вот так у нас жизнь идёт.
Скоро откроется у нас областная выставка. Я тоже отнесла туда три работки. Но в общем работа идёт плохо. Времени мало. Приходится возиться с коммерческими «работами». А они и не очень ладятся, и не продаются. И делать их так скучно.
От всей души поздравляем вас с весной и прекрасным радостным праздником Пасхой, с воскресением Иисуса Христа. И желаем, несмотря ни на что, твёрдости духа, оптимизма и здоровья. Крепко обнимаем тебя, надеемся увидеться.
Нина, Витя.
Дорогая Ириша, здравствуй, дорогая наша!
Как у вас дела? Хорошо, если все здоровы и веселы. Как ты сама?
А я попала в «западню».
Давно лежит это начало. Не хотелось заканчивать. Подвела меня моя «дорогая» больная нога (тромбофлебитная). И задела я её чуть-чуть подрамником. Но старая болезнь так изменила кожу, сделала её мертвой (как пергамент). И последствия – невесёлые. С середины марта (а до этого неделю я ещё что-то доделывала, что-то начинала, о чём-то мечтала. В общем, была в таком внутреннем движении, что внезапная остановка – катастрофа).
И вот я лежу, лежу, лежу… Всё толчётся на одном месте – не хочет заживать. Да вдобавок ещё очень сильно и часто болит. Глотаю на ночь всякую «дрянь», чтобы спать. И сама себе делаю перевязки – очень томительное занятие.
На бедного Витю всё свалилось. Ему тяжело. Соседи все разъехались на свои дачи… А я ничем не могу помочь. Эх, сейчас бы по улице пройтись, быстрым-быстрым шагом, подставить лицо под ветерок и посмотреть на юную берёзку… Боже, как здорово!
За окном у нас расцвёл и зазеленел целый парк. Но лирика не посещает меня. Я тоскую. И никак не могу выбраться из этого болота.
Только теперь (задним числом) начинаешь понимать, что я была очень счастливым человеком. Была здорова. И тащила на себе… Зиму тащила на себе с холодами и всеми неудобствами. Моталась по магазинам. Ездила в мастерскую. Витя болел целый месяц. И говорила: «Только бы пережить зиму. Я потом всё догоню». И сорвалась.
Прости дружок, что я так разгоревалась.
Интересно, как вы живёте? Как Наташа, и Лена, и Лёля. А главное, ты? Освоились с новой жизнью? А что делать? Всё довольно противно. Надо терпеть.
Нина.
Уважаемый пастор!
Пишу Вам это письмо и всей нашей церкви.
Дорогие братья и сестры! Именем Иисуса Христа умоляю вас молиться за меня, за исцеление мое и за освобождение от духов зла и болезней.
Я болею с 20-го марта. Три с половиной месяца болела нога. Много трудились сестры и братья. И победили болезнь. Но стали приходить новые болезни: лимфатические узлы увеличились, начали болеть руки, а затем ноги, колени, плечи. Это полиартрит. Тяжкие боли меня одолевают. Я чувствую, что не справляюсь. Тяжкие сомнения одолевают меня. Во имя Иисуса Христа помогите мне одолеть болезни и подняться на ноги. У меня не хватает сил на борьбу.
31 августа Нину положили в больницу. Конец лета, начало осени. В комнате холодно, в больнице тоже.
Нина Сергеевна скончалась 27 декабря 1993 года, а ее муж Виктор Леонидович Темплин – 27 апреля 1994 года, оба были похоронены на Улыбышевском кладбище под Владимиром. Картины Луговской и Темплина находятся во многих русских и зарубежных частных и государственных собраниях.
