Одна вместе с Настей ползала по лестнице и в этой ароматной жиже пыталась найти целые фрукты. Вторая, габаритная, так и застыла рядом. Повернула ко мне растерянное лицо. Сейчас вот-вот на глаза навернутся слезы.
– Ну как же так-то… Как же так. Я ж детям обещала. Вечером с работы. Они посуду третий день моют сами. Без напоминаний. Как узнали про ананасы. Что я им скажу? Они же ждут…
– Бегите! Бегите в самолет! В хвосте. Справа. На багажной полке. Там тридцать пять штук. Только быстрее, пока уборщики не пришли.
Сережки сверкнули. Уже осмысленный взгляд поверх наших голов. Через зеркальные окна, туда, где стоял у телетрапа прилетевший самолет. Отсканировав хвост, резко подхватилась. Кликнула подружку, и они рысью рванули за сокровищем.
…Я получила на ленте свой чемодан и глазами встретилась с теми самыми таможенниками, которых буквально пятнадцать минут назад запалила Настя. Один покраснел, другой сделал вид, что ему все равно, но все же боком-боком. Ага… Боитесь. Ну ладно. Не пойду я в туалет выкладывать ананасы. Прорвемся…
Глядя в лицо пунцовому и съежившемуся парню в форме – смело пошла ему на встречу.
– Везете что-то?
– Да.
– Фрукты?
– Да.
На минуту замешкался, когда с доброй улыбкой я полоснула взглядом его погоны.
– Проходите.
Все еще красный таможенник догнал меня уже возле лифтов.
– Простите. Простите… А можно один?
– Что один? – надменно посмотрела на него.
– Один ананас. Понимаете, попробовал эти – и все. Как наркотик.
– Понимаю. Но вы не ко мне. Я целый мешок, тридцать пять штук, оставила на самолете.
– КАК???
– Молча. В хвосте. Беги, парень, беги! Может, успеешь…
В экипажной раздевалке меня уже ждало мое кресло. И как Рома успел проскочить так быстро? Видимо, решил побыстрее смотаться из аэропорта, чтобы я, не дай бог, не столкнулась с его женой. После помады он уже не был уверен в моей адекватности. Задвинула упаковку с деревяшками за шкафы. Ничего, полежат пару дней. Потом заберу. И со спокойной душой поехала домой.
Я вышла из аэропорта. Позади оставались уборщицы, разбирающие сочные завалы на лестнице и складывающие крупные осколки в отдельные чистые пакеты, «на компот».
Позади оставалась Настя, у которой факт гибели всех ее ананасов вызвал очередной жестокий приступ. И его сохранить в тайне уже вряд ли удастся.
Позади остался парень-таможенник, которому не досталось. Из хвоста уже все было вынесено и поделено шустрым фитоконтролем.
Позади оставался Рома, успевший таки переодеться в чистую рубашку и обнимающийся с соскучившейся женой.
Я брела к автобусу в хорошем настроении, улыбаясь снежинкам и тихонько постукивая в барабан… За мной катился чемодан со сладким наркотиком..
Через две недели, взяв последний оставшийся ананас, поехала на работу. К планировщикам. Проситься на рейс в Конакри.
Это не рейс в Индию. Это рейс Москва – Торонто. Хотя по практически полностью индусскому составу пассажиров и не поймешь так сразу. Со всеми атрибутами: грибковые ноги в проходах, очередь к нам на кухню за горячей водой, пожизненно занятые туалеты. Вот не могу понять, как может один человек занять туалет на тридцать минут? Что они там делают, сари перенаматывают? А если всего три туалетные кабинки на сто пятьдесят пассажиров и каждый намерен там провести весомую часть полета? Остальные молча и терпеливо ждут своей очереди в проходах. Мешая нам, мешая нашим тележкам, мешая второй очереди своих соотечественников, которым нужна горячая вода и которые так же выстроились в проходе. Только уже не в туалеты, а на кухню.
Более опытные индусы знают, что есть еще туалеты. В бизнес-классе. И, совершенно спокойно идут сразу туда. Поднимая занавески, не слушая наших возражений и даже не глядя на нас. Походкой зомби. Попутно задевая спящих, присаживаясь на подлокотники их кресел и выстраиваясь в такую же очередь, как в хвосте. Больших трудов стоило разогнать этот шалман обратно. И потом весь рейс держать оборону на подступах к бизнесу. Ибо, как только ослабишь хватку, тут же возникнет замотанный в сари танк, который попрет вперед, давя все на своем пути.
