Кто тебя не помнитЮность наша – радость,Что с тобою было,Что с тобою сталось.Так, бывало, с песнейНочь на посиделках,Не танцуешь паройА прядешь над свечкой.Утром на рассветеВозвращаясь к дому,Где там вспомнить вечерЛишь бы было до соломы.День ой ночи малоОтличался светомИ гордится нечемВспоминая это.Разделим нежноСтарый мир, как пашню.В Октябре суровомЗвон кремлевской башни.Тут и развернуласьТут и разгуляласьЮность, что векамиВзаперти держалась.Ты в «гражданку» хлёсткоС пожилыми рядомМчалась в бой кометойПод Советским стягом.И колхозов нашихТы не испугалась в споре.Во главе стоялаБыли перегибы,Были перелётыТы осталась твёрдойВ этих «перелётах»Нет! Сказала твёрдо,Ты фашистской дряниИ пошла немедляВсюду партизанить.Голод и разрухуВсе преодолелаИ следы пожаруТы в сады одела.Нам ли не гордитьсяНам ли не стремитьсяВесело работатьХорошо учиться.<p>Весна</p>Еще в ночи седая вьюгаСрывала майские листыА по утру в немом испугеЗабилась в голые кусты.Не слышно рыщет снег в сугробахПодставив самцу серый бок,И незаметно на дорогуЧто камне проливаясь сок.Бегут ручьи переливаясьК реке – в безмолвные поляА над прудом огромной стаейГрачи седлаю тополя.Все, ожило, все зашумелоИ даже грязный воробейПокинул хлев заиндевелыйПобедно рыщет средь ветвей.<p>Подругам</p>Ты помнишь нашу юностьИ наши вчера,Какой в те минутыПрекрасною была.Быть может кровь игралаВесеннюю порой,Тайно трепеталаТы рядышком со мной.Быть может в тайном страхеВ сиянии зарницНикак не раскрывалаТы сомкнутых ресниц.Быть может ты в недугеВдруг трепетной рукойПрижав к груди упругойшепнула тихо: «Мой».И я! Ну словно в клетке,Стоял, вздымая грудь,Не мы под звуки этиНи молвить, ни вздохнуть.И дома дождь весеннийНе мог нас пробудитьИ ты иные песниНе можешь пробубнить.Но нет! Мы не случайноСтояли под дождёмПо жизни беспечальноМы рядышком идем.<p>Отцу</p>Прости отец, ведь это слово – папаМне довелось произнести,Уж в двадцать с лишним детИ не брани, я знаю, что – растяпаДля вашей дочери печальный вышел век.Быть может проклянешь,Быть может вспомнишь с грустьюБесславный образ мой, неяркий и простойОн, скажет, родился в далёком захолустьеИ вышел с свет дорогой трудовой.Но не успел дойти, споткнувшись на порогеПо воле ли судьбы, а может просто самПовинен в том, что на большой дорогеНе рассмотрел неровностей и ям.Быть может кто-то вспомнил с сожаленьемА кто-то со злорадством, вот онНа много раньше века погребёнПри этом усмехнуться без сомненья.<p>«И было ж время муж слонялся…»</p>
