Он достал из-за пазухи сверток и протянул женщине:
- Анна Андреевна, это вам.
Ахматова взяла сверток и растерянно на него посмотрела.
- Что это?
- Разверните и увидите.
Женщина развернула коричневую бумагу бледными длинными пальцами и достала толстую тетрадь в черном сафьяновом переплете.
- О боже, - выдохнула она и посмотрела на парня. - Это… от Коли?
В ее серых глазах замерцала такая невыразимая грусть, что у парня сжалось сердце.
- Да, - кивнул он, отводя взгляд. - Он передал это мне. За день до ареста. Тогда уже было известно, что его возьмут. И он… В общем, он просил, чтобы я передал это вам.
Ахматова держала в руках тетрадь, глядя на нее с тоской и со страхом. Парню стало жаль эту красивую, странную женщину с необыкновенным лицом, и он сказал:
- Анна Андреевна, я читал ваши стихи. Они очень хороши. Конечно, не так хороши, как у Николая Степановича, но… - Парень понял, что сболтнул лишнее, и, смутившись, остановился.
- Да-да, - растерянно проговорила Ахматова, глядя на тетрадь.
На ресницах ее заблестели слезы.
- Ну, я пойду, - сказал парень и неловко водрузил на голову картуз. - Мне еще до станции добираться.
- Простите… А вы кто?
- Я студист. Слушатель студии Пролеткульта. - Парень вздохнул и сухо проговорил: - Арест вашего мужа - чудовищная ошибка.
- Ошибка… - тихо отозвалась Ахматова.
- Да, ошибка! Уверен, когда-нибудь люди во всем разберутся и поставят вашему мужу памятник. А я… Я пойду. Всего вам доброго, Анна Андреевна!
- Храни вас Бог, - тихо отозвалась Ахматова.
- Бога нет, - сказал парень машинально, но тут же смутился, приподнял картуз, повернулся и зашагал к калитке.
На Москву опустились сумерки. Воздух был тяжелым и влажным. Отец Андрей стоял посреди Старого Арбата, поддерживаемый под локоть Женей, и таращился на небо.
- Как красиво, - пробормотал он, слегка покачиваясь. - Как чудовищно красиво.
- Да, - подтвердила Женя, с тревогой глядя на дьякона. Она уже была не рада, что поддалась на его уговоры и согласилась на эту дурацкую прогулку по Старому Арбату. - Как вы себя чувствуете, отче?
- Неплохо, - ответил дьякон и попытался улыбнуться. - А как я выгляжу?
- Тоже неплохо. По крайней мере, в сумерках.
- Уже не похож на эфиопа?
- Нет. И на пантеру тоже. В сумерках вас можно принять за очень загорелого и очень пьяного человека.
- Я не пьян.
- Я вижу. Вы не хотите позвонить вашему приятелю в Ватикан?
- Во-первых, он мне не приятель. Он - птица высокого полета, а я… Я обыкновенный дьякон. Причем не самый хороший.
Женя лукаво прищурилась на отца Андрея и иронично заметила:
- Водка делает вас самокритичным. А что во-вторых?
- Во-вторых, монсеньор крайне серьезно отнесся к моим словам. Он пообещал, что сделает все возможное, чтобы предотвратить это безобразие. В его распоряжении - агенты департамента. Плюс - гвардейцы. К тому же он обещал подключить полицию, использовав какой-нибудь здравый предлог. А если Солацци что-то пообещал, он это обязательно сде… - Дьякон прервал монолог и громко икнул. - Ой! - смущенно пробормотал он и хихикнул. - Простите, я не хотел.
Женя окинула его насмешливым взглядом.
- Хороши, нечего сказать. Сколько водки вы уже выпили?
- Много, - ответил дьякон. Подумал и добавил: - Очень много!
- Ладно. Пожалуй, нам пора домой. Пойдемте к метро.
Женя взяла дьякона под руку, и они неторопливо зашагали по брусчатке Арбата.
- Черт, - проговорила вдруг Женя, остановившись.
- Что случилось? - поинтересовался отец Андрей.
- Милицейский патруль! Он идет к нам!
- Ну и что?
- Вы себя со стороны не видите! Надо бежать, пока они вас не замели!
Отец Андрей пьяно улыбнулся:
- Зачем?
- Вы же не хотите, чтобы вас вышибли из Патриархии за пьянство?
Дьякон на мгновение нахмурил лоб, размышляя, затем качнул головой:
- Не хочу.
- Тогда пошли скорее!
Евгения снова взяла дьякона под руку и потащила его в переулок. Отец Андрей сообразил наконец, что к чему, и нисколько ей не препятствовал. Лишь оказавшись в переулке, он поинтересовался:
- Где это мы? И куда идем?
- Это Кривоарбатский переулок, - ответила Евгения. - Сейчас пройдем его насквозь, выйдем на Смоленку и поймаем такси. Пора отвезти вас домой!
- Да, но я не хочу домой, - возразил отец Андрей. - Мы с вами так замечательно гуляем. И вообще, вы замечательная девушка. Умная, красивая…
Женя поморщилась.
- Помолчите, пожалуйста. От вас пахнет водкой.
- Ничего удивительного, - пожал плечами дьякон. - Я ведь ее пил. Вот если бы от меня пахло молоком или медом, это было бы…
- Тише!
Женя накрыла дьякону рот ладонью. Он изумленно на нее уставился.
- Прошли мимо, - облегченно проговорила она и убрала ладонь с губ дьякона. - Все, хватит стоять. Нужно идти.
И они зашагали дальше.
- В этот самый момент станция «Мир» падает в океан, - задумчиво проговорил отец Андрей. - Хотел бы я на это посмотреть. Жуткое, должно быть, зрелище!
- Не более жуткое, чем вид пьяного дьякона, - усмехнулась Евгения.
Отец Андрей покачал головой:
