Он не успел даже прикоснуться к автомату, как я скинул свою М-16 с плеча и выпустил очередь, повалившую всех четверых на пол. Три Негра умерли сразу, а Белый ренегат, хоть и раненный в грудь, умудрился приподняться и даже сесть, прежде чем жалобно спросил: «Эй, парень, какого черта?»
«Капрал Родригез» покончил с ним. Он вытащил штык из ножен, схватил умирающего Белого за волосы и приподнял его с пола, приставив штык к горлу. «Полукровочное дерьмо! Отправляйся к своим Черным „братьям“!» И одним беспощадным ударом «Родригез» практически обезглавил парня.
Когда мы проехали миль пять, на перекрестке, где мы собирались повернуть на восток, нас ждал джип Военной Полиции, в котором сидели два Негра. Третий Негр регулировал движение транспорта, направляя все машины, которым надо было на север, дальше по главной дороге. Мы проигнорировали его сигналы и повернули направо, постаравшись по возможности не приближаться к джипу. Негр-контролер изо всех сил стал дуть в свисток, и все трое полицейских свирепо замахали на нас, однако «капрал Родригез» лишь белозубо улыбнулся и отсалютовал им, крича: «Siesta frijole! Hasta la vista!» — и еще какие-то испанские слова, которые пришли ему в голову. Одновременно он многозначительно показывал на главную дорогу и жал на акселератор. Обсыпав Негров пылью и гравием, мы скрылись из виду.
Негр со свистком продолжал размахивать руками, пока мы делали поворот, и таким он остался в нашей памяти. Очевидно, и он, и его напарники не сочли нужным преследовать нас, тем не менее три наших товарища, прятавшиеся в кузове, довольно долго не снимали пальцы со спусковых крючков своих автоматов.
После этого и до самых предместий Сан-Луиса нам больше не встречались военные патрули. Правда, мы старались не появляться на оживленных трассах и в больших городах, держась в основном незаметных дорог. В течение семидесяти пяти часов нас болтало и трясло в горах и пустынях Калифорнии, Невады, Юты и Колорадо, потом на равнинах Канзаса и холмах Миссури, где мы останавливались только чтобы подзаправиться и справить естественные надобности. Пока двое находились в кабине, а третий следил за дорогой из кузова, еще двое пытались поспать, правда, без особого успеха.
Добравшись до восточного Миссури, мы по двум причинам изменили тактику. Во-первых, по радио сообщили о взрывах в Майами и Чарльстоне и об ультиматуме Организации, предъявленном Системе. Фактор времени стал еще важнее, чем прежде; мы больше не могли позволить себе проволочек, кружа по стране. Во-вторых, опасность того, что нас остановят между Сан-Луисом и Вашингтоном уже не была столь серьезной, если учесть, что творилось в стране. И это дало нам возможность избрать другую тактику.
Во время поездки мы слушали обычное радио и ловили военные сообщения, и, когда мы были в восьмидесяти милях западнее Сан-Луиса, вечернюю сводку погоды прервал специальный выпуск. Накануне днем в Майами была без предупреждения взорвана атомная бомба, как сказал диктор, убившая, по предварительной оценке, шестьдесят тысяч человек и ставшая причиной колоссальных разрушений. Вторая бомба была взорвана неподалеку от Чарльстона (Южная Каролина) всего четыре часа назад, так что число убитых и ущерб пока не назывались.
И за то, и за другое ответственность взяла на себя Организация, сказал диктор, прежде чем прочитать текст ультиматума, который я записал на листке бумаги почти слово в слово, как слышал его по радио:
