Однако злость скоро улетучилась, стоило мне подумать о том, что быть легалом совсем не позорно. Доктор Кларк не в подполье по единственной причине: его фамилия не попала в арестные списки ФБР в сентябре. Нашим легалам достается не меньше, чем нелегалам. На легалах пропаганда и привлечение новых членов — ведь нелегалы почти не сообщаются с миром вне Организации, и они куда больше нашего рискуют быть вычисленными и арестованными.
Наверно, майор Уильямс понял, о чем я думаю, потому что он положил руку мне на плечо, улыбнулся и заверил меня, что я отлично прошел тестирование. Настолько хорошо, что меня было решено ввести в более узкий круг внутри Организации. Чтение книги, которую я только что отложил, было первым шагом в «посвящении».
Следующий шаг я сделал часом позже. Шесть человек привели в пустое полукруглое помещение магазина наверху. Рабочий день уже закончился, и окна были тщательно закрыты ставнями. В дальней от окон части магазина горели две большие свечи. Я вошел в комнату последним. Когда я уже одолел лестницу, та же девушка, что принесла сэндвичи, подала мне нечто из грубой серой ткани с капюшоном, напоминающее монашескую рясу. Когда я натянул на себя балахон, она показала мне, где встать, и сделала знак, чтобы я молчал.
Затененные капюшонами, лица моих товарищей в этом странном немногочисленном собрании оставались для меня неразличимыми. Когда шестой участник поднялся наверх и оказался в дверях, я не удержался и обернулся, с изумлением узнав в высоком плотном мужчине в форме, натягивавшем на себя балахон, сержанта Столичной полиции округа Колумбия.
Наконец из другой двери в глубине магазина появился майор Уильямс. На нем тоже был серый балахон, однако с откинутым капюшоном, так что две свечи — по обе стороны от него — освещали его лицо.
Тихим голосом он сообщил, что все мы, избранные членами Ордена, с честью вышли из испытания Словом и испытания Поступком. Таким образом, все мы не только доказали верность нашему Делу, но и боролись за победу нашего Дела.
Как члены Ордена мы должны стать носителями Веры, так как в наших рядах формируются будущие руководители Организации. Еще многое было сказано, в частности, такого, что я недавно читал.
Орден, объяснял он нам, будет тайным даже внутри Организации хотя бы до успешного завершения первой фазы нашей борьбы: уничтожения Системы. И он показал нам Знак, по которому мы могли узнавать друг друга.
Потом он произнес Клятву — такую мощную Клятву и такую трогательную, что она проняла меня до костей и волосы у меня на голове встали дыбом.
Когда мы уходили один за другим с перерывом в минуту, девушка, стоявшая в дверях, забрала наши балахоны, а майор Уильямс повесил каждому на шею золотую цепочку с крохотным брелоком. Он уже рассказал о нем. Внутри брелока была стеклянная капсула. И мы должны были носить его днем и ночью.
Если опасность станет реальной и нам будет грозить арест, мы должны вынуть капсулу и положить ее в рот. Если нас арестуют и не останется надежды на побег, мы должны раскусить капсулу. Смерть будет безболезненной и почти мгновенной.
Отныне наши жизни принадлежали Ордену. Сегодня я в каком-то смысле родился во второй раз. Теперь мне ясно, что я уже никогда не смогу смотреть на мир и на людей, даже на себя самого, как смотрел прежде.
Когда я разделся вечером, Кэтрин тотчас углядела брелок и, естественно, спросила о нем. Ей тоже хотелось знать, чем я занимался целый день.
К счастью, Кэтрин принадлежит к девушкам, с которыми можно ничего не скрывать — настоящий бриллиант. Я рассказал ей о назначении брелока и упомянул, что это необходимо из-за новой задачи, которую я теперь буду выполнять в Организации — но об этой задаче я не могу никому говорить, по крайней мере, пока. Кэтрин не давало покоя любопытство, но она больше не давила на меня.
28 ноября 1991 года.
Сегодня вечером случилась неприятность, которая для всех нас могла иметь трагические последствия. Раскатывавшие на машине молодые наркоманы попытались ворваться в наш дом, очевидно считая, что в нем никто не живет, и нам пришлось избавляться и от них, и от их автомобиля. Такое случилось с нами в первый раз, однако запущенный с виду дом может грозить нам такими же набегами в будущем.
Мы все собрались наверху за ужином, когда во двор въехала машина и подняла тревогу. Мы с Биллом спустились в темный гараж и в глазок смотрели, кто к нам пожаловал.
Когда погасли фары, один из ребят выскочил из машины и подбежал к нашей двери. Он стал отдирать доски, прибитые поверх глазка. Вскоре к нему присоединился другой парень. В темноте нам не удалось рассмотреть их лица, но мы слышали, как они переговаривались между собой. Несомненно, это были негры, и им во что бы то ни стало требовалось войти в дом.
Билл попытался отговорить их. Он отлично имитировал речь гетто и крикнул, не открывая двери: «Эй, парень, тут занято. Вали отсюда, пока цел».
