Полагаю, для многих это прозвучало бы довольно мрачно, но не для меня. После суда в марте я знал, что́ меня ждет, и благодарен, ведь мой испытательный срок сокращен до пяти месяцев — отчасти из-за наступившего кризиса, отчасти из-за признания моей работы после марта, заслуживающей высшей похвалы.
Церемония, имевшая место в понедельник, оказалась более трогательной и прекрасной, чем я представлял. Больше двухсот членов Ордена собрались в подвале магазина подарков в Джорджтауне, откуда убрали все перегородки и составленные ящики, чтобы мы все могли поместиться. Тридцати новым членам Ордена был установлен испытательный срок, и восемнадцать, включая меня, прошли через ритуал Единения. Однако меня выделили особо из-за моего уникального статуса.
Когда майор Уильямс назвал меня, я сделал шаг вперед, а потом повернулся лицом к безмолвному морю фигур в плащах. До чего же это было непохоже на малочисленное собрание всего два года назад, когда всего семь человек собрались ради моего посвящения в члены Ордена! С поразительной быстротой Орден разрастается, несмотря на его жестокие законы.
Я отлично понимал, какие черты характера и какая жертвенность требуются от каждого человека, стоявшего передо мной, и меня распирало от гордости. Это не были мягкотелые консервативные бизнесмены, собравшиеся ради масонской мумбы-юмбы; это не были крикливые, пропитанные пивом мужланы, выпускавшие немного пара по поводу «проклятых ниггеров»; это не были благочестивые испуганные прихожане, молившие о поучении и защите антропоморфное божество. Это были
Пока факелы освещали грубые серые плащи неподвижной толпы людей, я думал: «Это лучшие люди моей расы, которые только есть в одном поколении, и они равны лучшим представителям любого другого поколения. В них соединились огненная страсть и ледяная дисциплина, глубокая образованность и постоянная готовность к действию, сильное чувство собственного достоинства и полное подчинение себя общей цели. От них зависит будущее. Они — авангард грядущей Новой Эры, они — пионеры, которые выведут нашу расу из ее сегодняшнего униженного состояния и укажут ей путь к неведомым вершинам. И я —
И тогда я сказал короткую речь: «Братья! Два года назад, когда я в первый раз вошел в ваши ряды, я посвятил свою жизнь нашему Ордену и той цели, ради которой он существует. Но тогда я дрогнул и не до конца исполнил свои обязательства перед вами. Теперь я готов исполнить свои обязательства до конца. Я предлагаю вам свою жизнь. Вы принимаете ее?»
И они громко ответили, как один: «Брат! Мы принимаем твою жизнь. В ответ мы предлагаем тебе вечную память. Твой подвиг не будет напрасен и не будет забыт до конца времен. Мы клянемся тебе в этом своими жизнями».
Я знаю, насколько человеку дано что-нибудь знать, что Орден не обманет меня, как я не обману Орден. Жизнь Ордена больше, чем сумма жизней его членов. Когда говорит весь Орден, как было в понедельник, то это глубже, древнее и мудрее, чем если бы говорили все по отдельности — и это не может умереть. К этой жизни Ордена я собираюсь приобщиться.
Конечно, мне хотелось бы иметь детей от Кэтрин, чтобы обрести бессмертие другого рода, но чего не случилось, того не случилось. Я доволен.
Уже десять минут, как прогревают мотор, и Билл подает мне знак, что пора идти. Остальная команда спряталась от взрыва в яме под амбаром. Мой дневник я отдам Биллу, а он спрячет его вместе с книгами.
Дневник Эрла Тернера заканчивается так же просто, как начинается.
Его последняя миссия была, естественно, успешной, о чем нам каждый год напоминает девятое ноября — наш традиционный День Мучеников.
После того как был разрушен главный военный центр Системы, войска, сосредоточенные вокруг той части Калифорнии, что контролировалась Организацией, продолжали ждать приказа, который так и не поступил к ним. Моральное разложение, растущее дезертирство, усугубляющаяся недисциплинированность черных солдат и, наконец, неспособность Системы наладить снабжение своих войск в Калифорнии закончились постепенным уменьшением угрозы вторжения. В конце концов Системе пришлось заняться перегруппировкой войск в других местах, где начались беспорядки.
А потом, как со страхом предвидели евреи, поток активистов Организации повернул на сто восемьдесят градусов по сравнению с тем, что было в последние месяцы и недели перед Четвертым июля 1993 года. Из десятков тренировочных лагерей в свободной зоне сначала сотни, а потом тысячи идейно подготовленных партизан проскальзывали через кольцо правительственных войск и отправлялись на восток. С этими партизанскими силами Организация, оценив пример балтиморских товарищей, быстро обустроила десятки новых анклавов, в основном, в разоренных ядерным оружием регионах, где власть Системы была ослаблена.
