Мила сообщила о рождении сына почти сразу после родов. По поверьям, давать младенцу имя было не принято до сорокового дня жизни. Лишь после крещения он обретал его раз и навсегда. Если же младенец умирал до крещения, его могли крестить посмертно, а его душа навек поселялась в доме в качестве маленького домового.
— Святослав, — с гордостью озвучила имя сына Мила. — Муж с отцом Селантием из нашего прихода подумали, что это имя ему подойдёт.
— Хорошее, светлое имя, — поддакнул Анастасий. — Это имя носил один из самых почитаемых святых в каноне церкви…
Есения мысленно закатила глаза, понимая, что сейчас начнётся большой рассказ об этом самом святом. В отличие от брата, её не интересовала религия, верующей могла себя назвать только со скрипом. И слушать лекции по такой теме ей точно сейчас не хотелось. Сбоку послышался тихий, сдавленный смешок. Девушка перевела удивлённый взгляд на давящегося от смеха Яромира.
— Прекрати!.. — едва слышно прошептала возмущённо она.
— Кто бы говорил! У тебя лицо буквально говорит о нежелании это слушать! — парировал так же тихо мужчина.
Есения открыла было рот, чтобы ответить, но услышала краем уха сначала тревожное ржание коня, а следом за ним и ещё одного. А после очень быстро, она не успела даже встать со стула, послышались твёрдые и громкие шаги на ступенях и стук в дверь.
— Кого это принесло? — лишь вымолвила удивлённая Есения, направляясь к двери.
Она открыла дверь и замерла. На пороге стоял тот, кого она меньше всего ожидала увидеть. Перед ней стоял высокий, выше её на голову, плечистый мужчина-красавец с пронзительными зелёными глазами и очаровательной улыбкой, в прошлой жизни таких называли "шкафами". Есения громко взвизгнула и совсем не по возрасту запрыгнула на него, обхватывая ногами его широкую талию.
— Деян! — закричала она, сильно обнимая по-доброму смеющегося брата, крепко обнимающего её.
Деян спокойно, как будто так и надо, зашёл с сестрой на руках в дом, ногой закрыв дверь. Они не виделись больше года, да и предыдущее общение свелось только к коротким и тихим переговорам во время венчания Милы после которого Деян уехал, даже не побывав на свадебном пиру.
— Ты откуда здесь? — Есения всё же опустилась на пол, лучезарно улыбаясь. — Ты же написал, что не сможешь приехать!
— Смог, как видишь.
Сзади раздался смех Милы и Анастасия. Девушка обернулась и поняла. Они знали! Они знали о том, что Деян приедет, и молчали!
— Надрать бы вам уши!
В ответ ей было лишь весёлое хохотание родственников, к которому присоединился даже Яромир.
Стоило всем гостям рассесться, а Есении поставить последнее на стол, ещё одну кружку и тарелку с ложной для Деяна, оказалось, что места ей присесть нет совсем. Готовясь к прибытию родственников, она рассчитала всё с точностью, совсем не ожидая каких-то неожиданностей. И прибытие Деяна поставило её в немного неловкую ситуацию.
— Есения, я… — поднявшийся со своего места, аккурат возле печи, Анастасий был тут же грубо посажен за плечо назад.
— Сиди! — чётко приказала Есения, всё ещё пытаясь сообразить, что ей делать.
— А может мне к соседям за каким стулом сходить? — подал идею Деян, сидящий напротив Яромира.
— Напугаешь бедных бабок одним только своим видом, а мне потом лечить их, — покачала головой девушка, разочаровано вздыхая. — Лучше я сама схожу.
— А если я подвинусь? — произнёс Яромир.
Этим он словил негодующие, даже немного гневные взгляды братьев, хитрый-хитрый смеющийся от Милы и полный непонимания и смятения Есении. Согласно писанию основной исповедуемой религии в их царстве, чужие друг другу мужчина и женщина не могли оставаться наедине, жить под одной крышей и даже сидеть настолько близко друг к другу без венчания в церкви. Конечно, нередко пылкая и полная страсти молодёжь нарушала запреты, вступала в порочную, по мнению церкви, связь. Нередко невесты на венчании прятали под юбками уже начавший округляться животик, а потом вся семья уверяла, что младенец родился раньше срока, охали и ахали, что новоявленная невестка не доносила. Но целители, не дураки, знали, что дети доношенные, и тактично молчали, принимая скромные и не очень подарки от родственников. Лучше уж пусть первенец недоношенный, чем невеста порченной пошла под венец.
На мгновение Есения призадумалась. Они с Яромиром без малого больше недели живут под одной крышей. И это как-то никого не волнует. Да, пока он восстанавливается от ранения, ничего “невинной деве” не сможет сделать. Но и что будет после, волновало Есению мало. Скорее всего так только ему можно будет сесть на коня, он умчится по своим делам или вернётся в отчий дом. Сейчас и бояться чего-то бесполезно, а родственники будут свидетелями того, что ничего грешного не происходит. Ну так, на всякий пожарный случай.
— Хорошая мысль, — с улыбкой произнесла девушка.
— Сестра! — почти синхронно на разные тона произнесли братья.
— Побойся Бога! — начал увещевать Анастасий. — Грех это!
— Мы тебя потом замуж не выдадим! — поддержал его негодование Деян.