За размышлениями Есения не заметила, как подошла к горячим источникам, у которых и росла нужная ей камелия. Невысокое, слегка крючковатое деревце, несмотря на сильный мороз, стояло всё зелёное, лишь слегка сверху припорошённое мокрым, но всё же не растаявшим снегом. Цветы, которые ещё почти две недели назад не раскрылись до конца, теперь уже начинали отцветать, опадая на белый снег пронзительного розового цвета лепестками. Девушка неспешно опустила на землю заплечный мешочек и достала оттуда небольшой горшочек с выгравированными ещё на этапе создания рунами по ободку горлышка. Он был создан как раз для того, чтобы переносить хрупкие и ценные предметы. Аккуратно острым краем топорика подрезая «ножки» у цветов, Есения отправляла один за другим в горшочек, не забывая быть острожной. Бутоны выбирала самые нераскрывшиеся, насколько это было возможно. Больше важных религиозных праздников в ближайшее время не будет, отчего камелия не понадобится. Вплоть до следующей зимы.
За работой девушка не заметила, как небо заволокли злые тёмные тучи, грозившие вот-вот обрушиться огромной стеной снега на головы тех, кто оказался вне дома. Когда Есения закончила, она наконец обратила внимание на небо и тихо выругалась. Идти обратно по темноте — половина беды. Но в метель всё становилось в разы хуже. Она может заблудиться, свернуть не туда, провалиться в яму, свалиться в овраг или даже наткнуться на решивших поохотиться на заплутавших животных и людей хищников. Приладив заплечный мешок поудобнее, Есения направилась обратно, ускоряя шаг, насколько позволял глубокий снег и силы. Идти на самом деле было недалеко. Летом это же расстояние заняло у неё бы от силы три часа времени. Но не зимой.
Когда за плечами осталась добрая половина пути, а впереди виднелся лес, по которому она шла в самом начале, поднялся злой, пронизывающий до костей ветер. Создавалось ощущение, что он хотел заморозить всех изнутри, проникнув до самых клеток и превратить их в микроскопические кусочки льда. А следом в лицо прилетел снег. Не маленькая, миленькая и красивая снежинка, а большая, сплетённая в большой комок ледяная крупа. И Есения стремглав побежала в сторону леса. Там можно будет хотя бы укрыться под ветками какой-нибудь пушистой ели, переждать непогоду. Всяко лучше, чем на голом поле под ветром.
Снег стеной, словно он был проливным летним ливенем, обрушился на землю, когда Есения, еле передвигая от пробежки ноги и задыхаясь с колотящимся сердцем где-то у горла, почти добралась до леса. Едва разбирая дорогу, спотыкаясь и щурясь, она кое-как добралась до первого попавшегося дерева. Ветер срывал с головы платок, отчего дальнейший путь проходил чуть наклонившись, от одного крупного дерева к другому, обнимая каждый ствол и переводя дыхание. Сил почти не оставалось, когда, о чудо, она увидела старую огромную ель с широкими большими ветками, склонёнными под тяжестью снега до самой земли. Есения собралась и на одной только силе воли побежала к спасительнице, стараясь не терять её их виду и заодно пожитки нигде не обронить.
Девушка не поняла, как так быстро оказалась под елью, но сидя именно там почувствовала, как дрожит. Её знобило от холода, ноги дрожали с непривычки от бега, а руки от осознания спасения. Сердце ухало в ушах, дыхание отдавало хрипотцой и совсем как будто не хотело восстанавливаться, было одновременно жарко от физической нагрузки и холодно от намокших только снаружи вещей. Ей бы развести костёр, посушить одежду, но вокруг не было достаточного количества топлива, а наружу выходить опасно.
Под ветками ели было в разы теплее, чем снаружи, отчего Есения пусть и не скоро, но более ли менее отогрелась, ведь внутри вся её одежда была ещё сухой и позволила сохранить остатки тепла, перестала дрожать и успокоилась, почувствовав накатывающую сонливость. Позволить себе заснуть в метель на улице было равно медленной и мучительной смерти. Недосып, нагрузка, недоедание и постоянная работа не сделает кого-то более энергичным. Есения устроилась поудобнее, обняв заплечный мешок и принялась наизусть, тихо, но выразительно декларировать известные ей стихи. Увы, вскоре уверенный тон сменился непонятным бормотанием, а после под ветками сосны всё погрузилось в тишину, прерываемую лишь шумом ветра снаружи.