33. По свершении этого греки между собой решают поручить ведение всех дел Ахиллу, который при враждебных для них обстоятельствах выказывал особую обеспокоенность. Но Агамемнон, боясь потери своего царского достоинства, произносит в совете следующую речь: он особенно близко принимает к сердцу беду войска и больше не отказывается от возвращения отцу Астиномы, особенно, если благодаря этому греки избегнут наступившей гибели, и не надо больше ни о чем его просить, если только взамен он получит как дар, возмещающий утерянный почет, Гипподамию, находящуюся при Ахилле. Хотя это требование показалось всем жестоким и недостойным, однако оно было удовлетворено с согласия Ахилла, кому Гипподамия была наградой за многие выдающиеся деяния. Такая любовь к войску и забота о нем владели душой выдающегося юноши[39]. Итак, вопреки всеобщему желанию, хотя никто и не выказывал его открыто, Агамемнон приказывает ликторам забрать у Ахилла Гипподамию, как если бы все были с этим согласны. Между тем Диомед с Улиссом по поручению греков отвели Астиному с большим количеством жертвенных животных к алтарю Аполлона, и, по совершении жертвоприношения, болезнь, как видно, стала понемногу успокаиваться: здоровых она не трогала, а те, кто был ею поражен, стали как бы по воле божества выздоравливать, надеясь на облегчение. Так вскоре во всем войске восстановились обычные силы и здоровье. Также и Филоктету посылают на Лемнос долю добычи, привезенной Аяксом и Ахиллом и распределенной по людям.
34. Впрочем, Ахилл, помня о вышеназванной обиде, решил отказаться от участия во всенародных собраниях главным образом из ненависти к Агамемнону и потери той любви, которой пользовался у греков, — имеется в виду, что из-за их попустительства несправедливо отобрали у него Гипподамию, которую отдали ему в качестве награды за труды после стольких ратных побед и храбрых деяний. И он не допускает до себя пришедших вождей и не прощает никому из друзей, что они покинули его, хотя можно было защитить от поношения со стороны Агамемнона. Итак, оставаясь в палатке, Ахилл удерживал при себе Патрокла, Феника и возницу своего Автомедонта; первого — как послушного долгу дружбы, второго — из уважения к наставнику.
35. В это же время в Трое стало назревать возмущение в войске союзников и среди предводителей вспомогательных отрядов, приведенных за плату; то ли они тяготились, что напрасно тратят столько времени, то ли вспоминали своих, оставшихся дома. Заметив это, Гектор по необходимости приказывает воинам вооружиться и быть готовыми следовать за ним по данному сигналу. Когда время показалось подходящим и ему сообщили, что все вооружились, приказывает выступить; сам он идет как вождь и полководец.
Как видно, требуется назвать царей — тех, кто поддерживал царство Приама как союзники и друзья, а также предводителей наемников, завербованных за плату как вспомогательное войско в различных областях[40]. Первым вырвался за ворота Пандар, сын Ликаона, из Ликии, затем Гиппофой, +сын Пилея+ из пеласгической Лариссы, Акамант +...+, Пир из Фракии, за ними — трезенец Евфем[41], командуя киконами, пафлагонец Пилемен, славный отцом Мелисы, Одой и Эпистоф, сыновья Минуя, цари олизонов, Сарпедон, сын Ксанфа, правитель ликийцев из Солема, Наст и Амфимах, сыновья Номиона, из Карии, Антиф и Месфл, сыновья Талемена, меонийцы; Главк ликиец, сын Гипполоха, которого Сарпедон взял себе в союзники в войне, так как среди всех в его стране он больше всего ценился советом и мужеством; Форкис и Асканий, фригийцы, Хромий и Энном, мигдоны из Мизии, Пирехм, пеониец, сын Аксия, Амфий и Адраст, сыновья Меропа из Адрестии, Асий, сын Гиртака, из Сеста, затем другой Асий, сын Диманта и брат Гекубы, из Фригии. Из всех, кого мы упомянули, сопровождали многие воины с разными нравами, различные по языку, привыкшие вступать в сражение без всякого порядка.
36. Когда наши это[42] заметили, то, выступив по военному обычаю в поле, строят войско под началом и руководством афинянина Менесфея, распределяют же его по народам и отдельным областям, при отсутствии мирмидонского войска во главе с Ахиллом. Ибо он, хотя и не смягчился душой из-за обиды, нанесенной ему Агамемноном и лишения Гипподамии, очень негодовал, что остальных вождей пригласили на пир, а его одного пропустили, выразив тем самым презрение к нему. Между тем, войско было расположено в порядке, но тогда впервые, хоть все отряды стояли против построившегося противника, ни одна сторона не отваживалась завязать сражение; после того как воины, как бы намеренно, немного простояли на месте, с обеих сторон дают сигнал к отступлению.
