Дневник Верховского полностью

(Из Москвы. 1.04.1921, л. арх).

В этом письме отражены внутриполитические проблемы страны, связанные с подавлением Кронштадтского мятежа и объявления НЭПа, когда Ленин решился похоронить Великую Утопию «всерьез и надолго, но не навсегда». В письме Верховского видна легкая ирония, а слово «разинщина» было взято им в кавычки, что указывает на заимствование из каких-то официальных текстов, бывших в то время в ходу.

Бухаринский лозунг — «Обогащайтесь», вброшенный в массы в 1920-годах, сыграл с поверившими в него злую шутку. Налицо преемственность методов. В.О. Ключевский, к примеру, писал: «В продолжение всего XIX века <…> русское правительство вело чисто провокаторскую деятельность: оно давало обществу ровно столько свободы, сколько было нужно, чтобы вызвать в нем первые ее проявления, и потом накрывало и карало неосторожных простаков»^{508}.

«Нас бросала молодость на кронштадтский лед…». Весной 1921 года случилось событие, о котором еще недавно никто из большевистского руководства не мог даже подумать, — изменят самые верные, самые преданные — кронштадтские моряки. Кронштадт считался крепостью большевистской партии, и парадокс ситуации состоял в том, что новые власти никак не хотели поверить, что восстала одна из «движущих сил революции». Опять на краткое время заговорили о Верховском. «Говорят, в Кронштадте Савинков и Верховский» — такой слух был кем-то запущен 3 марта 1921 года во время Кронштадтского мятежа. Вскоре этот слух был опровергнут, но с таким примечанием: «Слухи о том, что Верховский примкнул к Кронштадтскому восстанию, не соответствуют действительности и, вероятно, были основаны на том, что в 1918 году он арестовывался по делу “Союза возрождения”»^{509}.

После разгрома Кронштадтского мятежа оптимизма у Верховского заметно прибавилось: «…Мы живем, день за днем, в напряжении интереснейшей работы. С тех пор, как изменилась политика, ранее направленная острием против крестьянства, можно бодро смотреть на будущее и работать над созданием армии, которой предстоит совершить столько великих подвигов. Я просто скажу: несмотря на всю тяжесть теперешней жизни, я не променял бы ее на жизнь 100 лет тому назад в эпоху Николая [I. — Ю.С] Подумай, какая беспросветная тоска. А теперь живешь безрассудными мечтами чудесными! Не падай духом, сестренка. Все перемелется, мука будет».

(Из Москвы. 27.12.1921, л. арх.)

В этом письме Александр Иванович дипломатично обошел стороной жестокое подавление М. Тухачевским крестьянского восстания в Тамбовской губернии, страшный голод летом 1921 года в Поволжье… Тогда американский делец Хаммер предложил советскому правительству купить в кредит зерно в обмен на пушнину, черную икру и национализированные ценности Гохрана.

Ранней весной 1922 года Татьяна получила письмо от невестки, в котором Лидия Федоровна сообщала, что Верховский 30 марта уехал в Геную военным экспертом. «Я тебя просто умоляю, — писала Лидия Федоровна, — приезжай, мне так тоскливо и тяжело… Теперь так просто: сядешь в поезд вечером не жалей заплатить за спальное место и скорость и утром ты уже в Москве, бери извозчика и прямо приезжай; в начале мая поедем на дачу… У меня же есть прислуга, так что я смогу все свое время отдать Олегу, а ты представить себе не можешь, как я люблю маленьких, именно маленьких. Дети в таком возрасте как мои (переходном) очень утомительны, они лее требуют беспрерывного напряжения со стороны воспитателей, а это напряжение особенно в теперяшнее время не дается дешево.

Меня очень утомляет Николушка, который, не в обиду тебе будь сказано, вылитый ты + отцовская (Сашина) необузданность в гневе. Соединение сих двух начал в одном меня приводит в полное отчаяние и оцепенение» (из Москвы б/д 1922 г. л. арх.).