Сазонов 3 раза ответил, что не может. Тогда Пурталес вынул из кармана бумагу с текстом объявления войны и вручил министру, оставив по рассеянности другую бумагу — декодированную телеграмму, по которой война объявлялась и в случае отказа остановить мобилизацию, и в случае, если Россия будет предлагать продолжать переговоры{238}.
По воспоминаниям французского посла в России Палеолога, Пурталес предварил этот исторический акт словами: «Его величество Император, мой августейший монарх, от имени империи принимает вызов и считает себя находящимся в состоянии войны с Россией». После чего Пурталес отошел к окну и, взявшись за голову, заплакал.
Вскоре в Петербурге было разгромлено толпой посольство Германии…
Из дневника императора Николая II.
19 июля (1 августа), суббота.
20 июля (2 августа), воскресенье.
Фрейлина Вырубова вспоминала этот эпизод более подробно: «Посещение Их величеств Петербурга в день объявления войны подтвердило предсказание Царя, что война пробудит национальный дух в народе. Везде тысячные толпы народа, с национальными флагами, с портретами Государя. Пение гимна «Спаси Господи люди твоя»… Нельзя себе вообразить, что делалось во время выхода Их Величеств. В Николаевском зале после молебна, Государь обратился ко всем присутствующим с речью… Ответом было оглушительное «ура»; стоны восторга и любви; военные окружили толпой Государя, махали фуражками, кричали так, что, казалось, стены и окна дрожат. Я плакала, стоя у двери залы. Их Величества медленно подвигались обратно, и толпа, не взирая на придворный этикет, кинулись к ним; дамы и военные целовали их руки, плечи, платье Государыни. Она взглянула на меня, проходя мимо, и я видела, что у нее глаза полны слез. Когда они вошли в Малахитовую гостиную, Великие Князья побежали звать Государя показаться на балконе. Все море народа на Дворцовой площади, увидев его, как один человек, опустились перед ним на колени. Склонились тысячи знамен, пели гимн, молитвы… все плакали… Среди чувства безграничной любви и верности Престолу — началась война»{240}.
