Не знаем, кто это. Русская разведка? Боевики? Лучше не соваться! Делать вид, что мы не заметили.
Утром, сделав сальто через голову, один парень выпрыгнул со второго этажа.
По голосам — ночевали двое.
Будур.
4 января 2000
С наступившим Новым годом!
Мы два дня подряд пекли по одной маленькой лепешке.
Я ела ее! Горячую и сырую! Кричала: «Вкусно!»
Потом мы опять перешли на воду с мукой, с покрошенным в стакан луком.
Меня тошнит.
- Лук необходим для десен, — сказала мама. — Иначе потеряем все зубы!
У меня все зубы шатаются и несколько почернели.
В основном целый день мы лежим в своей нише.
Рано утром, пока не стреляют, держась ближе к домам, ходим к колодцу.
Он через один дом от нас. Живущие рядом люди ругаются, ссорятся с нами. Воды немного. Она с мусором.
Оказывается, дальше, в доме живут русская бабушка и ее муж-чеченец. Одни!
На четырехэтажный и трехподъездный дом!
Появились новые люди. Тоже муж-чеченец, жена русская и дочка.
К колодцу, рискуя жизнью, приходят жители частного сектора!
Сегодня светловолосый чеченец спросил у мамы:
- Где вода?
Ему на вид лет семнадцать, в военной форме, без оружия. Он рассказал о себе. Помогает старшим: колет дрова, носит воду, готовит еду. В их группе боевиков — его родственники. Автомат ему не дают! На шее у парня светло-зеленые четки.
Он веселый! Шутил на русском языке и на чеченском. Помог поднять из дальнего колодца (где есть на дне вода) маме и старым бабушкам ведра!
Парень отругал тех, кто хотел прогнать нас, мешал набирать воду. Пристыдил! Сказал, что вода — от Бога, она — ничья.
- Вода есть? Значит, для всех! Где живут люди? Близко или далеко? Кто они? Какой национальности? Это роли не играет! — звучало его нравоучение бездушным и наглым гражданам.
Скоро мы увидели его товарищей. Плотные молодые мужчины. Многие белокожие и светлые. С рыжинкой в волосах! Возраст от 25 до 40 лет. Они сказали жителям:
- Ставьте ведра у колодца и уходите. Мы поднимем, воду нальем. Каждому по два ведра. Потом заберете! Не рискуйте! Рядом прикрытия нет!
Колодец действительно расположен так, что подъезд ближайшего дома далеко.
Шагов семьдесят. Все стояли в подъезде. Боевики налили воду. Когда разливали — повторяли слова: «Биссми Ллахи!» (Ради Аллаха!)
Среди них есть голосистый парень! Это он «читает» азан (призыв к молитве). Чудный, высокий голос!
Мужчины рассказали:
- Когда мы пришли в ваш район, поселились в большом четырехэтажном доме. Но, осмотревшись, решили: надо держаться дальше от людей. Слишком много жителей!
Потому ушли в частный сектор. У нас есть котел, тепло. Есть подвал.
И если случится решающий бой — он будет безопасным для мирных жителей.
Наверно, по этой причине мы не видели их.
Баба Стася долго благодарила помощников, называла их «родненькими сыночками».
Мама шепнула мне:
— Вчера, когда Стася увидела парня — самого молодого и веселого, она пожелала ему смерти. Показала кулак за его спиной. Бурчала: «Не все еще подохли?!» А сегодня? Видишь, как кланяется!
Я увидела: на пальце правой руки у Стаси было надето обручальное кольцо.
То самое! Снятое с пальца Раисы. Женщины, что погибла на молитве, когда нас бомбили.
- Это похоже на правду! — ничуть не удивилась я.
Будур.
7 января 2000
Сегодня совпадают два светлых праздника!
Христианское православное Рождество и волшебная ночь перед мусульманской Уразой-Байрам.
Завтра —Ураза-Байрам. Завтра следует угощать гостей и не запирать дома.
Двери мы давно не запираем — боимся сгореть.
Стекол нет. На окнах — решетки, прогнутые внутрь. Жаль, угощать людей нечем. Лук закончился. Мука осталась самая гнилая, подмокшая, на дне мешка.
Сегодня с утра не выйти. Минометом бьют по двору.
Временами «работают» пушки танков. Танки видны на холмах.
Они и с одной и с другой стороны. Мы — посередине. Квартиры горят.
Здорово «грохнуло» во дворе. Закричали. Мама вылетела в подъезд. Четверо мужчин в военной форме с ведрами шли в сторону колодцев.
- Вы куда?! — заорала мама, — бесстрашие показывать? О женах, о матерях не думаете? Переждите в подъезде!
Обстрел усилился.
Попадания во двор стали частыми. У бабушек-соседок все чаще раздавались взвизги и крики. Мама вышла, постучала к ним в дверь, позвала к себе. Уложила соседей в нашей коридорной нише.
Мужчин из подъезда мама пригласила в комнату переждать стрельбу.
Они вошли. Удивленные. Нерешительные. «Гости» не знали, о чем говорить. Помолчали.
Затем, спросили, как у нас дела с едой?
Мама, молча, показала на пустой мешок, в котором на дне отсырела мука.
Боевики предложили:
— Через дом за подъездной дверью стоит мешок муки! Белая! Качественная! Вечером заберите себе. Лучше на санях – так легче.
Мама обрадовалась:
- Вы нас спасли! Мы голодаем. Парень, что помогал нам медикаментами и продуктами, ушел. Терпим! Положение таково: нас — двое. Ноги у дочери в осколках. Помните, в октябре ракета на рынке? Убежать, спрятаться в случае опасности она не сможет.
Я одна ходить, искать — не рискую. Одной девочке, в 14 лет, раненой, остаться никак нельзя.
