En Afrique du Nord les Anglais se font foutre au cul. En Syrie, ils entourent Damas et ont pris Saпda et Kisvй. Par radio j'йcoute le foot. 7 ч. 50 вечера. 16-го, вечером, я ждал звонка от Вали, она обещала мне вечером позвонить, по поводу Есенина, но не позвонила. Утром позвонил я. Она говорит, что мы договорились, что звонить буду я, а не она. Она была у типов насчет Есенина, но их не было дома. Она обещала пойти за ним в тот же вечер, 17-го. Она попросила позвонить ей в 9. В 9 я ей позвонил: Есенина она достала, и мы договорились на 9.30 у Главного Почтамта на Кировской. Она притащилась, и мы гуляли до одиннадцати часов. Надо сказать, что прогулка эта была гораздо веселей, чем в первый раз, когда мы гуляли. Мы с Валей были в каком-то смысле более легкомысленны, свободны, веселее, потому что это было наше третье свиданье. Мы болтали, много смеялись. Было очень приятно. Эта девчонка мне нравится, но я не питаю никаких иллюзий: я отлично знаю, что мы принадлежим к двум разным мирам, что у меня много недостатков, как например, неумение танцевать и т.д. С другой стороны, я жалок в отношении шишей. И еще одно: я слишком молод. Но тем не менее эта прогулка была очень приятная. Мы расстались, и я обещал ей позвонить на следующее утро в 10.30, чтобы идти вместе в кино. Что мне нравится, это то, что у нас все же есть что-то общее, общие вкусы: мы ненавидим малышню и признаем, например, огромную ценность денег. Неприятно то, что она, вероятно, уедет куда-нибудь на лето, через некоторое время. Но, повторяю, я не питаю никаких иллюзий: я знаю, что она будет учиться не в моей, а в другой школе, что бездна, нас разделяющая, победит симпатию, которую мы друг ко другу, м.б., испытываем; я отлично знаю, что эта дружба может кончиться ничем, просто кончиться, вот так. В сущности, все может случиться. Во всяком случае, я могу сказать, что это знакомство, эта "связь", как бы она ни была невинна, для меня приятное развлечение, возвращение к оптимизму, к радости жизни; это луч солнца, который меня развлекает и дает почву для чего-то, похожего на настоящую и интенсивную жизнь. Интенсивность - вот в чем вопрос. Но я ничего не преувеличиваю. Если эта дружба пойдет к черту, что всегда вероятно, ну что ж, это будет мне в пику, просто и ясно. Жаль будет, конечно. Что ж, посмотрим. Сегодня, 18-го, мы были на даче у Крученых. Утром мне пришлось позвонить Вале, что дело с кино летит к черту. Я ей позвоню завтра, 19-го, в тот же час. Ездили на дачу с Крученых, матерью и одной девушкой. Катались на лодке, пили кефир, сидели в садике, около беседки, снимались, как буржуи-мудилы, фотография чудовищная, как и следoвало ожидать. Замечательно то, что на лодке я греб. Я завидовал всем парням, которые в пруду плавали, и хорошо. Девица была толстая и никчемная, но я ее заставил говорить об ИФЛИ и все такое. Она говорит, что ИФЛИ ни гроша не стоит и что Институт кино гораздо лучше. Надо обо всем этом рассказать Мите. Он ума не приложит, куда ему податься. Через несколько недель он должен написать прошение в какой-нибудь институт и не знает, к кому обратиться. В его доме полно профессоров из ИФЛИ, которые стараются его перетянуть, а я тяну в сторону ГИКа (Института кино). В ИФЛИ быть преподавателем или профессором? Елки-палки, к черту. Ладно, посмотрим. В конце концов, надо зарабатывать. Вчера я был с Митей в НКВД, в отделении "Вопросы и ответы". Там ему сказали, что его мать все еще в "Бутылках" и что следствие продолжается.
Валя, наверное, думает - "какой идиот этот тип", потому что я до сих пор ничего не предпринял, чтобы ее поцеловать и т.д. Я даже ее ни разу не взял под руку. И я с ней "на вы". Она тоже, кстати. Очень возможно, что она принимает меня за увальня. Но я отлично знаю, и раз навсегда, одну прекрасную вещь: пока я такой, какой я есть, то есть пока я не заработал денег своим трудом и пока я не живу один, я - ничто. И мне могут наступать на голову, гнать меня в ж…, меня обманывать; у меня могут быть самые большие неприятности - мне решительно все равно. Наоборот, это во мне поддерживает уверенность, что когда-нибудь я стану человеком, великим человеком, который сможет плевать на все трудности и платить за свою неприкасаемость. А тут - молотком по голове: 20-ого приезжают муж хозяйки с девчонкой и невестка соседей-подлецов с дочерью, хорошенькая у нас будет кухня, а! Я страдаю за мать, я боюсь, как огня, скандалов, которые могут вспыхнуть из-за какой-нибудь не на место поставленной кастрюли. Такова жизнь.
