La majoritй des йvacuйs disent qu'ils "fкteront le Nouvel an а Moscou". Je m'en foutrai! La prise de Smolensk les a un peu aigris, а vrai dire. Mais il y en a qui rйpиtent qu'on rentrera а Moscou avant longtemps. Quelle horreur que de vivre sans rien savoir du lendemain (et surtout dans les conditions donnйes)! L'essentiel - et le pire - c'est qu'on a trиs peu d'argent. L'argent dйfinit tout et nous en manquons. Je ferai tout mon possible pour que nous puissions vivre а Kazan. On verra. C'est l'иre de la miteuserie, de la dйsorganisation, de l'humiliation.
Mais on verra plus loin. Le pire c'est qu'on a rien а foutre.
Стоим на рейде в Горьком. Должно быть, два часа утра (вернее, дня). Главное событие - взятие Смоленска войсками Третьего рейха. Судно, на которое мы должны пересаживаться, все еще не прибыло. Кстати, невозможно ничего понять относительно нашего будущего. Мне думается, что поскольку "Пирогов", на котором мы сейчас находимся, должен будет рано или поздно вернуться в Москву, нам придется рано или поздно высадиться на пристань в Горьком и ждать следующего судна, которое нас повезет в Елабугу. На борту делать не черта, решительно.
Теперь-то мать начинает осознавать отрицательные последствия своего безумия, заключающегося в том, что мы уехали почти без предварительной подготовки. А именно: 1) она не взяла официального документа о том, что она эвакуируется из Москвы; 2) у нее всего 600 рублей; 3) она взяла очень мало вещей на продажу, что нам могло бы принести немало денег. Мать начинает понимать весь идиотизм, глупость и сумасшествие всей этой ее затеи. Я с огромным трудом достал хлеба в Горьком - эвакуированные должны иметь соответствующую бумагу. Все те, кто едет с нами, ее имеют. Самая большая разница между нами и остальными членами эшелона Литфонда в том, что у них с собой много денег, у нас же очень мало. Мы вынуждены есть одну порцию супа на двоих. Мне кажется, есть только один подходящий выход: мы прибываем в Казань, оттуда мы даем в Союз писателей телеграмму или посылаем туда письмо. Приезжаем в Елабугу и узнаем, какие там перспективы жизни и работы, затем едем в Казань, показываем письма директора Гослита кому следует и узнаем, каковы перспективы жизни и работы в Казани. Теперь совершенно ясно, что наш отъезд состоялся в сумасшедших и идиотских условиях, но что делать, кроме как постараться устроиться возможно лучше? Я никогда так не скучал, как сегодня в Горьком. Возможно, что в Казани матери не дадут работы. А тогда что? Будущее совершенно неосязаемо. Вот это скверно. Большинство эвакуированных говорят, что будут "праздновать Новый год" в Москве. На х..! Взятие Смоленска, по правде говоря, немного подпортило им настроение. Некоторые повторяют, что мы довольно нескоро вернемся в Москву. Какой ужас - жить и ничего не знать о завтрашнем дне (особенно в данных условиях). Главное - и самое худшее то, что у нас очень мало денег. Деньги все определяют, а у нас их не хватает. Я сделаю все возможное, чтобы мы могли жить в Казани. Посмотрим. Началась эра тягомотины, неорганизованности, унижений. Но посмотрим, что будет. Ужасно то, что нечего делать.
Ce m^eme jour L'absurditй continue. Nous sommes toujours en rade de Gorky. Il est 8 h. du soir. Stroutsowsky (notre chйfesse, quoi) nous a rassemblйs dans la salle а manger du "Pyrogoff" pour nous communiquer les rйsultats de la journйe, rйsultats que voici: ceux qui s'inscriront iront а Elabouga aujourd'hui avec le petit bateau "Tchouvachie", et le reste tвchera de s'installer а bord du "Sovnarkom" qui va du port de Rybinsk via Gorky. D'abord il fut dйcidй que le bagage de tous ceux qui vont а Elabouga partirait avec le "Sovnarkom". Ensuite on dйcida qu'il partirait avec le "Tchouvachie" parce que les cales du "Sovnarkom" sont bondйes.
Pour le moment on ne voit aucune "Tchouvachie". Aprиs avoir rйflйchi, nous avons dйcidй de partir avec Stroutsovskaпa demain, par le "Sovnarkom" car elle a promis de nous aider а prendre contact avec "l'Union des Ecrivains" de la ville et nous a conseillй de partir demain. Par ailleurs, tout est absolument instable.
