Когда Германия будет достаточно ослаблена, на нее нападут Англия и Америка. Все только что прояснилось насчет комнат в Елабуге. Никто из эвакуированных не может снять комнату в городе, потому что все комнаты включены в списки городского Совета. Городской Совет направляет каждого эвакуированного или семью в определенную комнату, и тот должен в ней поселиться, потому что он - эвакуированный и пешка. Хуже всего, что лучшие комнаты будут не для нас, они будут отданы семьям и профессорам филиала ленинградского института, которые прибывают завтра, а мы получим самые худшие комнаты в городе. Какую комнату нам дали? Она должна быть плохая. Хозяева не хотят сдавать комнаты, потому что они тоже пешки, они обязаны их сдавать, из-за Горсовета, но они брыкаются, потому что комнаты ихние и они не хотят себя их лишать. Сикорский дрыщет, он боится, что его бросят в тюрьму, если он не сумеет подладиться требованиям данного момента, но мне на него наплевать. Во всяком случае, если мы останемся здесь, мы будем жить не с ними, потому что каждый из нас получит от Совета комнату, где он обязан будет поселиться, вот! Самое говенное - риск потерять комнату от горсовета, если в Чистополе Струцовская ничего не найдет. Без комнаты в Чистополе пропущенная комната в Елабуге - смешно, не правда ли?! - как писали в "Скованной утке". Как я далек от "Скованной утки", вот это да! Но я думаю, что мы устроимся в Чистополе. Читаю гениальную книгу Достоевского "Преступление и наказание".
Дневник N 10 22 августа 1941 года
Георгий Эфрон Положение наше продолжает оставаться совершенно беспросветным. Вчера переехали из общежития в комнату, предназначенную нам горсоветом. Эта комната - малюсенькая комнатушка, помещается в домике на окраине города. Обои со стен содраны, оставив лишь изредка свой отпечаток на них. Во дворе - отвратительная уборная - малюсенькая, с… противно. Телеграммы из Чистополя все не получили - совершенно ясно для меня, что Лейтес ее не получила, так как находится в Берсуте.
Теперь нужно совершенно ясно, чтобы мать поехала одна, без вещей, в Чистополь со Струцовской. Она там все разузнает насчет прописки, работы, комнаты. Если же ей не удастся там устроиться, то пусть она постарается как-нибудь устроить меня туда учиться (в интернат, как-нибудь). Мне в Елабуге совершенно нечего делать.
Если даже Сикорский и наладит работу клуба, в чем сильно сомневаюсь, то вряд ли мой оклад - за культурно-оформительную работу в клубе - будет удовлетворителен.
Да и будет ли он вообще? Я был в горсовете, райсовете, РОНО. В библиотеках работы нет. В газете принимаются только стихи и рассказы для литстранички, а карикатуры не принимаются - фотографии, рисунки и т.д. присылаются из Казани.
Посоветовали сотрудничать в казанском "Крокодиле". Спасибо за глупый совет.
Подумываю об "Окнах ТАСС", но для этого нужно говорить в райкоме партии - волынка. Очевидно, серьезной работы не будет впредь до клубной работы - какой?
Я мог бы там организовать "доску сатиры". Но все это очень шатко. Вчера был в городском саду, в котором помещается летнее помещение клуба. Городской сад к вечеру набивается всяким хулиганьем. В городе неимоверное число б…
Впечатление от вчерашнего визита в горсад - бредовое. Сикорский познакомился с какими-то некрасивыми десятиклассницами. Побывали в кино, где я клевал носом, - звук плохой, ничего не понять. Уходя к выходу, Сикорский взял под руку одну из этих девиц и, видя, что я ухожу от другой, шепнул: "Иди, дурак, с другой". "Другая", как, впрочем, и та, которая шла с Сикорским, не представляла ровно никакого интереса. Кроме того, этот горсад, с хулиганами и б…, идиотский горсад, с которым я не имел ничего общего, мне опротивел. Оставив "другую" Соколовскому, я просто ушел, не оглядываясь, к себе "домой". Нужно сказать, что я разочаровался и в Соколовском, и в Сикорском. Они потеряли для меня какой-либо интерес, и если я с ними и общаюсь, то из материальных соображений: пойти с Сикорским в баню, у Соколовского попросить чернила для авторучки. Да и еще то принимаю во внимание, что ведь Сикорский - будущий директор клуба и, быть может, устроит меня на работу. Этим пренебрегать не приходится. А так, я их презираю. Соколовский пишет плохие стишки. Я ему это дал почувствовать. Он же себя считает гениальным.
Образец писательского сынка со взбухнувшей манией величия. Соколовский не умен и умеет, когда надо, поступать«ся» своими вымышленными в стихах "грезами", "идеалами" и т.д. Он неуч, но претендует на знания и ученость. Постепенно я его раскусил.
Он обиделся и теперь при всяком удобном случае колет меня, как может, острит на мой счет и всячески пытается меня уязвить, издеваясь над тем, что я люблю. Но мое хладнокровие его бесит. С Сикорским дело обстоит иначе. Сикорский, хотя и силен физически, но - дегенерат. Он ничего не понимает в литературе, особенно в поэзии. Он - неуравновешенный человек. Как таковой он очень самоуверен. Он некультурен. Разгрызлись мы с ним в вопросе о французской поэзии и литературе.
