Человек и обезьяна. Происхождение обезьяны от человека (трактат-сатира на материалистов; план: когда при чтении книги увлечение ею вдруг почему-нибудь исчезнет, то книга (ее дух) распадается на множество букв, следующих одна за другою в изумительном порядке (пример Бергсона): сначала я (читатель) был спиритуалистом, а потом стал материалистом, протяженность (ряды букв) есть перерыв в напряженности.
Мой процесс творчества, — когда я пишу рассказ, то очерчиваю по впечатлениям огромный круг и все свожу к одной точке в центре, где пульс, где все дрожит и тянет к себе (напряженность), после можно изучить мое произведение как сложение предложений (так и делают).
Алмаз с многими гранями.
Один забронировался красноармейским пайком (лектор и консультант военкома, «спец»), другой хранит в погребе под камнем в несгораемом ящике облигации военного займа, одному (Щекин) хочется, чтобы так продолжалось, другому, чтобы сразу кончилось, один беспокоится, чтобы сразу не кончилось, не перевернулось, другой, чтобы не затянулось…
Так и живут, а по краям зубастый черносотенец (Грызлов) и вооруженный коммунист.
Разгадка Брусиловых: (я — Брусилов) — я иду с ними (коммунистами), потому что они все-таки свои и ближе мне, чем англичане и французы, устраивающие теперь «буфер» и «рынок» из Польши.
Крымская интеллигенция на содержании французов, — как она должна себя чувствовать, состоя на содержании тех, кто хочет устроить буфер и рынок из России?
— Положа руку на сердце, скажите, добрые люди, идущие против коммуны, — кто из вас не заинтересован материально, семейно, вообще лично в этой борьбе, что святое можете вы противопоставить? Родину? Это ли защитники родины, влекущие за собою хищников Европы?
— И вы, разные Максимы Горькие, которые благословляют действие и умывают руки, когда люди начинают действовать? Как вы все изолгались, как вам не совестно быть?
Среди лютой черни, связавшей мне руки, стою лицом к французскому ресторану — о, как там едят теперь!
Польша хочет Россию от жидов освободить, а мы на Польшу…
До конца занятий 1 месяц. 15-го Июня на месяц, полтора (до 1-го Августа) можно в Сапрычку и потом в Москву.
Говорят, что деревня вообще желает советов без коммунистов, надо разобрать, что скрывается за этой формулой…
Все в бездумьи на распутьи, только социал-демократическая швейная машинка неустанно строчку ведет, хочет без ниток и без материи всех нарядить социалистами…
Провинция и столица. Слухи о переустройстве (скоро конец?) начинаются с Тулы, когда идешь из Москвы. А столичный человек живет весь в азарте спекуляции, ему не до этого, и это там даже неприлично (как раньше).
Хлеба нет и там, и нам, стало быть, нечего от них ждать радости — какая может быть радость без хлеба! — Организация держала германский народ, насилие держало русский. И теперь что же нового: стремление к порядку удерживает немцев, насилие удерживает русских. Надо работать в исходной своей точке — вот единственное, что может освободить Россию. А нам, писателям, нужно опять к народу, надо опять подслушивать его стоны, собирать кровь и слезы и новые души, взрощенные страданием, нужно понять все прошлое в новом свете…
Долетела фраза: «Последнего сына отдала на паек» (на службу за ½ ф. хлеба).
Пришел мой ученик Тихонов (красноармеец) и говорил мне, что и по сие время русский народ живет верою в Бога.
— Это Я, кто утверждает власть, а ты слушай Меня и люби: Я твой ближний, ходи в церковь, она научит тебя любить Меня.
Они властвуют и владеют, имеют право распоряжаться имуществом и жизнью граждан, при всяком удобном случае напоминая, что они шахтеры — рабочие. Между тем другие, вся масса огромная народа, терпеливо все сносит, в ожидании, когда клещ напьется крови и отвалится.
Организация (выработка органа) и фабрикация (выдумка орудия) — (по Бергсону) эта мысль очень помогает понимать художественное творчество: всякий художник вырабатывает себе орган.
