Мне стыдно, что я ничего не пишу, а если и пишу, то небрежно, одни причастия настоящего времени. Я нахожу их очень полезными на заключительном этапе «Миссис Дэллоуэй». Наконец-то добралась до вечеринки, которая должна начаться на кухне и постепенно привести читателя наверх. Это будет самый сложный, эмоциональный, цельный эпизод, связывающий все воедино и заканчивающийся тремя высказываниями, произнесенными на разных ступенях лестницы, и каждое из них сообщит что-то о Клариссе, подведет итог. Кто будет говорить? Возможно, Питер, Ричард и Салли Сетон, но я пока не хочу точно определяться. Теперь мне кажется, что это будет лучшая из всех написанных мною концовок. Вот только мне еще предстоит перечитать первые главы, и я, если честно, скорее боюсь показаться безумной, чем умной. И все же я уверена, что придется поработать над швами и переходами, хотя бы потому, что мои метафоры везде льются через край, в том числе и сейчас. Интересно, может ли готовое произведение сохранять в себе черты наброска? Я стремлюсь именно к этому. В любом случае никто мне не поможет, никто не помешает. Меня осыпали комплиментами в «Times», а Ричмонд даже растрогал, сказав, что он от всей души желает успеха моему роману. Я бы очень хотела, чтобы он читал мою прозу, но мне всегда кажется, что он этого не делает.
У нас дважды гостил Дэди; вчера были Клайв и Мэри; я ночевала в Чарльстоне; Л. ездил в Йоркшир[1255]; довольно странное разрозненное дождливое лето; люди приезжали и уезжали, Нелли постоянно хандрила, но оставалась верна; однажды вечером мистер Ганн, складывая сено из пшеницы в снопы и всматриваясь в его черноту, предложил нам Эшем-хаус. Спустя сутки у меня возникло искушение согласиться. Мы бы могли дать за него £1500. Но в доме темно и сыро, а никакая красота этого не компенсирует. Сад здесь процветает. Решение отложено. Мы, конечно, могли бы сдавать Эшем в аренду, чего не стали бы делать с этим домом, но бояться быть связанными явно глупо. Как-то вечером к нам приезжал Норман Лейс, который четко дал понять, что только люди определенного сорта способны пройти сквозь угольное ушко, и намекал на самого себя; он один из тех крепких бескомпромиссных мужчин, которые нравятся М.Л.Д. [Маргарет Ллевелин Дэвис], очень способный, надежный, не обращающий внимания ни на какое искусство и постоянно навязывающий свою добродетель, но это, конечно, и правда добродетель.
